Мои губы скривились от иронии. Единственный ребёнок. Именно так меня называли родители, и это была ёбаная шутка.
Я вышел из теней под Оккультной аркой и обнаружил, что Брэм и Скел уже там.
— Декс, какого хуя? — выругался на меня Скел, когда я выхватил у него трубку и вдохнул из неё столько фейских наркотиков, сколько смог.
— Мне сейчас нужнее, чем тебе, чувак. — Я выдохнул магию в воздух и успел сделать ещё одну затяжку, прежде чем Скел вырвал её обратно и хлопнул меня по затылку.
— Нет, тебе, блядь, буквально не нужнее, — прорычал он, и злость, кипевшая в нём, ещё сильнее наполнила мои резервы. — Ты понятия не имеешь, насколько мне нужно это дерьмо, чтобы успокоить мою грёбаную Судьбами магию. После того как принцесса так испугалась тебя, она наполнила меня до краёв. Ты знаешь, насколько это раньше было опасно? Так вот, сейчас это ещё, блядь, опаснее.
У Скела всегда была очень мощная магия страха. Настолько мощная, что она буквально вселяла страх во всех демонов, с которыми он сталкивался. Что он мог сделать, чтобы стало ещё хуже?
Я позволил фейской магии разойтись по организму, прежде чем выдохнуть остатки дыма, чувствуя онемение в конечностях.
Часть меня, очень маленькая часть, содрогалась от ужаса из-за того, что я сделал с Пандорой. Она так невинно дала мне своё имя, а я причинил ей боль не только физически ради упражнения. Я не мог понять, почему вообще это сделал. Она уже наполнила мои резервы огромным количеством негатива, исходившего от неё. Мне не нужно было причинять ей боль, чтобы питаться, но я всё равно это сделал.
Её боль была лучшей из всего, что я когда-либо пробовал. Она полностью наполнила мои резервы — переполнила их.
Почему я вообще так думал? Почему мне вообще было не всё равно?
— Как дворянка может быть такой, блядь, слабой? — усмехнулся Брэм, пошатнувшись, когда его спина ударилась о каменную арку для опоры. Пульсирующая боль из его спины просочилась в меня.
Я потянулся к бутылке фейского рома, которую достал ему, и осушил четверть, чувствуя жжение в горле, прежде чем бросить её обратно.
— Я задал тот же вопрос.
Пандора становилась моей фиксацией. Как одно её ёбаное присутствие могло разжечь во мне такое сильное желание? Красноглазая пожирательница душ заняла каждый уголок моего сознания с тех пор, как Брэм и Скел начали о ней ныть. А после того, как я увидел её? Её образ выжегся в моём мозгу, как прекрасное клеймо.
И будь Судьбы прокляты, она была прекрасна.
Ром плеснулся в бутылке, когда Брэм неуклюже поймал её и мрачно посмотрел на меня затуманенными глазами.
— Пошёл ты, мужик.
— Я достал тебе ром, — пробормотал я с надутым видом. — Делиться — значит заботиться, знаешь?
Брэм нахмурился, но больше ничего не сказал про ром, а значит, я победил. То есть, конечно, победил. Как ещё он достал бы ром?
Это у меня были связи на фейском рынке.
Мне не раз говорили, что я неспособен формировать настоящие эмоциональные связи с другими. Это было правдой, за исключением Брэма и Скела. Я бы не сказал, что они мои друзья, но они были терпимыми. Я их не ненавидел, и, кажется, за эти годы я действительно скучал по их присутствию. Может, они и были моими друзьями?
Неважно. Это не имело значения. Проблема была в том, что с момента нашей первой встречи я не мог избавиться от всепоглощающей потребности обладать Пандорой — телом и душой.
Мои мысли извивались и петляли, как лабиринт безумия, пока фейские наркотики и ром разливались по телу. С одной стороны, я жаждал её с голодом, граничившим с одержимостью; одна лишь мысль о её боли и негативных эмоциях посылала по моей спине дрожь обжорства. Судьбы, они были такими вкусными. Но, с другой стороны, я знал, что никогда по-настоящему не смогу сформировать с ней эмоциональную связь.
Особенно после моих обезглавливаний. Шрам вокруг моей шеи не просто добавлял мне характера. Он изуродовал мою психику и подвесил меня над краем безумия. Безумия, которое ощущалось пиздец как хорошо, когда я позволял ему взять верх. Оно шептало мне в самых тёмных уголках разума, дразня видениями насилия и хаоса, которые я никогда не утруждался контролировать.
О, Калиста, как же я хотел её разрушить.
— Она просто избалованная маленькая принцесса, — выпалил Скел, закашлявшись после хуёвой затяжки из трубки.
— Уверен, папочка никогда не позволял ей пострадать, так что ты, возможно, был первым, кто причинил ей боль, — пробормотал Брэм, прежде чем усмехнуться. — Каково это, Декс?