— В ней есть что-то большее. — Я постучал себя по носу, прежде чем ухмыльнуться. Может, это и было пиздец как ненормально, но мне нравилось смотреть, как её слёзы стекают по румяным щекам. Цвет её крови был близок к цвету её губ, и я задумался, были ли они на вкус как её боль. — И мне не терпится выяснить.
Скел сделал ещё одну затяжку из трубки и резко выдохнул, закатывая глаза.
— Это её ёбаная вина, что мне приходится накуриваться сильнее. Моя магия чешется и рвётся наружу.
— Уже рвётся, чувак. — Глаза Брэма были крепко зажмурены, и его страх сочился из него. Спорим, он видел паука. Он боялся их с тех пор, как один заполз ему в штанину в первый день старшей школы.
Скел самоуничижительно рассмеялся, прежде чем снова затянуться.
— Блядь.
— О, дерьмо, я помогу, чувак. — Я направил на него пальцы пистолетом и выстрелил парой пуль ему в грудь. Они прошили его насквозь, и острая, раскалённая добела боль взорвалась в местах входа. Я сожрал его боль, пока его магические резервы исцеляли его.
— Блядь, — прохрипел Скел, снова затягиваясь. — Спасибо.
— Я причиню тебе боль в любое время, мой прекрасный демон страха, — усмехнулся я, выпустив ещё несколько пуль в песок и наблюдая, как песчинки расходятся рябью.
— Хаос от твоего маленького трюка с дворянкой тоже наполнил мои резервы, — проворчал Брэм, но я знал, что этому уёбку это понравилось. Брэм любил, когда его резервы были полны, потому что он процветал на хаосе сильнее любого демона хаоса, которого я когда-либо встречал.
— В ней должно быть что-то большее, чем просто избалованная дворянка, — пробормотал я, потирая глаза основаниями ладоней, прежде чем вдавить их глубже в глазницы. — Она вся пропитана болью и негативом. От избалованности такой не становишься.
— Или она просто слабая, — сплюнул Брэм, всё ещё крепко зажмурив глаза и вяло прислоняясь к каменной арке, будто едва мог стоять — скорее всего, так и было. Уёбок выдул остатки того фейского рома, будто это блядь вода.
Жадный демон.
— Ни хуя это не так. — Я покачал головой, пытаясь избавиться от воспоминания о боли вокруг шеи от магии мести Даркмора, которая хлестнула по мне, дав мне почувствовать вкус того, что моя магия сделала с Пандорой.
Мне это нихуя не понравилось. Ни капли.
— Почему ты так думаешь? — спросил Скел, сделав ещё несколько затяжек, прежде чем издать радостный вздох и опуститься на землю, раскинувшись на песке.
— Даркмор. — Я рухнул на задницу, благодарный, что Оккультная арка была достаточно большой, чтобы давать огромную тень. Было пиздец как жарко, а тени были местом, где я чувствовал себя как дома. — Он был пиздец как защитнически настроен по отношению к ней.
— В смысле? — Скел посмотрел на меня сквозь прищуренные веки.
— Он включил демона мести на мне. Разрезал мне горло так же, как я ей, и даже швырнул мою задницу обратно в мои тени. — От воспоминания о том, насколько вторженческим это ощущалось, у меня кожа поползла мурашками.
Единственным, кто когда-либо насильно загонял меня в мои тени, был мой отец, и каждый раз это было ебано. Мои тени каждый раз обращались против меня, и я застревал с тысячей теневых щупалец, впившихся в кожу, пока моя магия не понимала, что это всего лишь я.
Обезглавливания сами по себе были достаточно плохи, но именно то, что они делали перед тем, как прикрепить мою голову обратно, сломало меня сильнее всего.
— Даркмор, да? — Губы Брэма скривились в зловещей ухмылке. — Грёбаные дворяне. Даркмор и Смерть вместе в совете. Он, наверное, боится, что папочка убьёт его за то, что он позволил его драгоценной дочери пострадать.
— Сомневаюсь, что дело было в этом, — задумчиво произнёс я, но вокруг моей груди сформировалась тёмная паутина раздражения. — Он был в бешенстве от себя самого.
— Думаешь, он её трахает? — спросил Скел, но его вопрос прозвучал пусто — и он послал ярость по моим венам.
— Возможно. — Брэм перевернулся, и рвота хлынула у него изо рта, прежде чем он перекатился в другую сторону.
Я сморщил нос от гнилостного запаха.
— Может, и трахает. Я спрошу. Я вижусь с ним по вторникам утром в восемь каждую ёбаную неделю до самого выпуска.
Брэм вытер рот рукой.
— У меня по четвергам в пять вечера.
— По пятницам в шесть вечера. — Глаза Скела медленно закрылись.
— У нас у всех Даркмор в качестве куратора? — Я приподнял бровь, когда их головы синхронно кивнули. — Это будет пиздец как весело.
Они оба застонали в отрицании, и я почувствовал, как мои губы растягиваются в ухмылке.