Обязательные консультации, конечно, будут хуёвыми, но возможность питаться таким восхитительным демоном делала отправку в эту проклятую Судьбами академию стоящей того.
10
РИД
Когда я распахнул дверь в свою комнату в общежитии, волна выдохшегося пива и фейского рома ударила мне в нос, смешиваясь с безошибочно узнаваемой мерзкой вонью пряного бурбона. Мои губы скривились от отвращения из-за этих подавляющих запахов. Золотой свет, проникавший в комнату из окна, отбрасывал тени на стены, освещая резкий контраст между моей стороной и стороной моего соседа.
Мягкие оттенки серого и лилового преобладали на моей половине. Мой тонкий планшет, который я тайком привёз из дома, лежал на аккуратно заправленной кровати, его экран мягко светился в полумраке. Он был маяком технологий среди моря приглушённых цветов. Несмотря на то, что нас поощряли пользоваться только планшетом, выданным академией, я привёз свой из дома, чтобы сохранить доступ ко всем своим контактам и приложениям. Онлайн-мир стал моим утешением ещё с детства, и я не хотел терять к нему доступ.
Моя сторона была куда уютнее, чем хаос на стороне моего соседа. Тёмно-бордовые и чёрные оттенки покрывали его захламлённое пространство. Пустые бутылки из-под алкоголя валялись на полу вокруг его кровати, словно павшие бойцы после чрезмерных пьянок. Прошло всего два дня.
Сама кровать представляла собой беспорядок из спутанных простыней и скомканных одеял — свидетельство абсолютного хаоса, безраздельно царившего на его половине комнаты.
По сути, всё было в полном раздрае — отражение Брэма Хемлока и резкое напоминание о контрасте между его миром и моим.
Я не мог не почувствовать укол сочувствия к своему соседу. Но затем мой желудок скрутило, когда я подумал о том, как бессердечно он сегодня обошёлся с Пандорой.
Хорошо, что его почти никогда здесь не было.
Что она сделала, чтобы попасть в поле зрения этих трёх демонов? Брэм Хемлок, Декстер Шэдоухарт и Скел Гримшоу. Они были нарушителями спокойствия, и, если честно, всегда ими были. Правда, Шэдоухарт всегда был хуже остальных двоих. Их семьи были изрядно испорчены, и в столице это было общеизвестно. Я провёл с ними первые пару лет старшей школы, прежде чем мама увезла нас из города в более сельскую местность. Мы никогда не были друзьями, но тогда они ещё не казались настолько саморазрушительными, какими были сейчас. Меня забрали из школы за два года до выпуска, так что, возможно, я просто не видел их падения.
Я отвернулся от его хаоса и закрыл дверь. Настроение почти сразу поднялось, когда я направился к мягкому свечению зачарованных огней аквариума, испускавших нежное сияние.
Я опустился на колени рядом с просторным аквариумом, который превратил в игривое убежище в стиле мармеладных конфет для своего водного компаньона. Это был всплеск ярких цветов, среди которых больше всего выделялись жвачечно-розовый и лимонно-жёлтый. Грунт на дне был мягким, пастельным гравием, сверкавшим в свете, и напоминал мне ложе из покрытых сахарной глазурью мармеладок. Я добавил в аквариум пластиковые украшения в виде мармеладных конфет, а в одном углу гордо стоял миниатюрный замок в форме мармеладки.
Мой розовый аксолотль довольно плавал, его яркие цвета идеально дополняли сахарную тематику окружения. Тихий гул фильтра наполнял комнату успокаивающей мелодией, прерываемой редкими всплесками, когда мой аксолотль грациозно скользил по воде.
— Привет, малыш, — пробормотал я. — У тебя был хороший день?
Гамдроп кивнул в ответ, его глаза сияли разумом, когда он смотрел на меня с выражением, которое, как мне казалось, граничило с привязанностью.
Между нами была связь, которую мы выстраивали годами. После смерти папы мама погрузилась в глубокую депрессию, из которой я не надеялся её вытащить. Мама и папа были предначертанными Парами, и вместе с ним часть ее души буквально умерла. Свои подростковые годы я провёл в одиночестве, но, когда она увезла нас из столицы, я взял Гамдропа. Он был моей единственной формой общения не в сети — до сих пор.
— У меня был хороший первый день, знаешь. — Я протянул руку и коснулся аквариума, проводя пальцами по гладкой стеклянной поверхности. Она была холодной, и под кончиками пальцев я чувствовал лёгкие вибрации фильтра. — Я встретил девушку.
Он склонил свою маленькую голову набок, а его лапки задёргались вверх, словно он пытался лучше меня расслышать.
— Её зовут Пандора. Она назвала мне своё имя, — прошептал я своему малышу.