— Рид… — Её глаза расширились от удивления, но я вышвырнул её из своего мира снов мощным магическим толчком.
Вина поплыла у меня в животе, но было больно слышать, как лучшая подруга говорит мне держаться подальше от девушки, о которой я не мог перестать думать. Даже Гамдроп поддержал меня больше.
Одну вещь я знал точно, когда бездна сна сомкнулась вокруг меня: я не собирался держаться подальше от Пандоры, что бы кто ни говорил.
11
ДЕКСТЕР
— Это та часть, где ты спрашиваешь: «И что ты при этом почувствовал?» — насмешливо фыркнул я, закидывая одну ногу на колено, пока сидел напротив Даркмора — моего обязательного, блядь, психолога — на, надо признать, мягком диване. Правда, не настолько мягком, чтобы я ради него вскрыл себе грудь и истёк кровью.
— Да, — ровно сказал Даркмор, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Что ты почувствовал, когда твои тени разрезали её кожу даже после того, как она попросила тебя не использовать их на ней?
Мышцы на задней стороне моей шеи напряглись.
— Откуда ты знаешь, что она об этом просила?
Губы Даркмора вытянулись в прямую линию.
— Она тебе сказала? — спросил я.
— А если и сказала? — Он приподнял бровь. — Тебя это злит?
Раздражение вытекло из меня, пока я стиснул зубы.
— С чего бы это меня злило?
— Не знаю, Шэдоухарт. — Он подался вперёд, сцепляя пальцы домиком и опираясь локтями. — Ты мне скажи.
— Немного. — Я прищурился на него. Непреодолимое желание позволить своим теням изрубить его самодовольную рожу расползлось по мне. Я хотел почувствовать его кровь на своей коже и попробовать его боль на вкус, но пока подавил это желание.
Если мои родители услышат, что я активно огрызаюсь в академии, мне это ни хуя хорошего не даст.
Даркмор — дворянин, который получил титул представителя Мести, потому что его папочка отошёл от дел, и, хотя мне было насрать на его положение в обществе, я предполагал, что этот мудак просто делает свою работу.
— Скажу прямо, — произнёс он тоном «я лучше тебя», который залез мне под кожу. — Воздержись от использования своих теней рядом с Пандорой Грейвсенд. Она под моей защитой, так что, если ты причинишь ей боль, я причиню боль тебе. Ясно?
Я насмешливо склонил голову набок.
— Ты её трахаешь?
— Следи за языком. — Чёрные рога выросли из его черепа, а в груди пророкотало предупреждение. — Не оскорбляй её.
— То есть для неё оскорбительно трахаться с тобой? Понял. — Смех вырвался из меня, и я убрал волосы с лица, прочесав их пальцами. — Слабое место для неё, да, психолог? Она весьма занятная пожирательница душ. Я никак не могу выбросить из головы, как её слёзы скользили по румяным щекам. Она всю ночь была у меня в мыслях.
Его дыхание сбилось, но пронзительный взгляд не дрогнул.
— И что именно в ней занимает твои мысли?
Я подался вперёд, губы дёрнулись от возбуждения из-за того, как он заводился из-за неё. Похоже, Даркмору и правда нравилась маленькая пожирательница душ. Они точно трахались.
— Я не могу перестать хотеть обладать ею. Сделать её своей.
Его ноздри раздулись.
— Но она не твоя, Шэдоухарт. — Он потянулся к чашке кофе и сделал несколько больших глотков, прежде чем поставить её с глухим стуком. От неё донёсся запах карамели, смешанный с фейской магией. — Лезть к ней и причинять ей боль — тоже не способ сделать её своей.
Я ухмыльнулся, откидываясь на спинку дивана.
— Ты пьёшь карамельное фейское вино из кофейной чашки? Держу пари, карамель вообще никак не связана с Пандорой, — насмешливо бросил я. — Её сладкий запах ведь ни за что не пробрался бы в твой рацион, правда?
— Не меняй тему. — В его голос вплелась злость, и чистая ярость повеяла от него, наполняя мои резервы. — Пандора не та женщина, которую можно контролировать. О ней нужно по-настоящему заботиться. Ты способен на это, не причиняя ей ещё большего вреда?
Смешок сорвался с моих губ, пропитанный зловещим весельем. Плечи затряслись от смеха.
— Заботиться о ней? Когда я сказал, что забочусь о ней? Я сказал, что её слёзы были красивыми, Психолог. Мне нравятся твои реакции, но я одержим её реакциями.
— Это нездорово, Шэдоухарт. Ты не можешь относиться к другим как к объектам, которыми можно манипулировать ради собственной выгоды. Она заслуживает уважения и доброты, — прорычал он, и его глаза вспыхнули светящимся белым.
Если они с Даркмором трахались, меня это не касалось. Всё, чего я хотел, — это её боль и негативные чувства… так почему мысль о них вместе заставляла меня скрипеть зубами?