— Эй, ты в порядке?
— Нет… Нет. Не совсем, — заикаясь, ответила я, мой голос был хриплым и окрашенным раздражением. — Просто… немного драмы с другими благородными.
Рид кивнул, мягкая улыбка тронула его губы, когда он отпустил мои плечи.
— Вообще-то я возвращался проверить, как ты. Ты всегда общаешься с такими демонами?
Я покачала головой, и горькая улыбка тронула уголки моих губ.
— Нет, не совсем. То есть я вообще ни с кем особо не общалась до академии, — призналась я, чувствуя укол одиночества, похожий на тот, что раньше преследовал меня в том подвале. — Даже если я благородная из-за Дэрила, моего отца, я имею в виду… я не одобряю их поведение. Я не считаю, что кто-то ниже меня.
На лице Рида мелькнуло понимание, и он медленно кивнул.
— Я понимаю. Ты поступила правильно, когда заступилась перед ними.
Его уверенные слова омыли меня, как успокаивающий бальзам, ослабляя напряжение в мышцах и утихомиривая смятение в мыслях так, как никому прежде не удавалось. Хантер сумел провести меня через паническую атаку, а теперь Рид смог успокоить меня одним-единственным предложением.
Это резко отличалось от того, как мне помогал Небула. Хотя его присутствие тоже было более чем необходимо.
— Спасибо, — пробормотала я, заправляя волосы за ухо. — Мне нужно было это услышать.
— Чушь собачья, — рявкнул грубый голос у меня за спиной.
Я дёрнулась вперёд, в грудь Рида, и его рука скользнула мне за спину в защитном жесте, пока я резко обернулась и увидела Декса, Хемлока и Гримшоу, стоящих перед нами.
— Всё, что есть Грейвсенд, — это избалованная принцесса, такая же, как благородные, с которыми она сидела. — Хемлок скрестил руки на груди, сверля меня красными глазами. — Я не поведусь на этот спектакль.
Декс и Гримшоу стояли по бокам от него с одинаковыми ухмылками на губах.
Страх резко кольнул меня в грудь, но я выпуталась из рук Рида и сделала шаг вперёд.
— Нет. Я не такая, как они.
— О? — Гримшоу выгнул бровь.
— Твой папочка благородный и состоит в совете, — Хемлок медленно растянул слова. — Ты тоже благородная.
— Грёбаные Судьбы, — одновременно простонали Декс и Гримшоу.
От этого звука кровь во мне стала горячей, и я задрожала.
— Что, блядь, с вами двумя не так? — Хемлок посмотрел то на одного друга, то на другого.
— Я пьянею от неё. — Плечи Гримшоу опустились, когда он глубоко вдохнул. Его зелёные глаза засияли, и я почувствовала, как он поглощает страх, исходящий от меня.
— Не только от её страха… там что-то большее. — Декс снова застонал, и его тени хлестнули вокруг него, как ветви искривлённых деревьев.
— Прекратите, — хрипло выдохнула я.
— Говори громче, мелкая, — промурлыкал Хемлок. — Я тебя не слышу.
Декс двинулся вперёд хищной походкой, и я попятилась, пока спина не прижалась к песчаниковой стене. Тени, отбрасываемые демонической формой Декса, танцевали сами по себе, извиваясь и искажаясь в тусклом свете вестибюля.
Сердце колотилось у меня в груди, и первобытный страх нёсся по венам, пока я ощущала, как его тёмное присутствие нависает надо мной.
— Я сказала: прекратите! — выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло, словно разодранный.
Туманно-серый взгляд Декса пронзил меня с такой силой, что по позвоночнику пробежала дрожь. Его язык выскользнул наружу, смачивая нижнюю губу, когда он упёрся предплечьем в стену над моей головой и наклонился ближе.
— Почему я так чертовски пугаю тебя, бедовая?
Горячие слёзы защипали глаза, затуманивая зрение, пока паника грозила поглотить меня.
— Судьбы, ты такая, блядь, сладкая на вкус… этот привкус точно не только страх или боль.
Его теневые щупальца мягко скользнули по моей щеке и руке — приятное отличие от того, как они жестоко впивались в меня когтями. Но это было ещё более тревожно, потому что казалось, будто они ищут ответы в глубинах моей души, которые я не была готова дать никому.
Рука схватила Декса за плечо и оттащила его от меня, прежде чем лицо Рида оказалось в фокусе. Его добрый взгляд и знакомые черты успокоили мой растрёпанный разум. Не говоря ни слова, он развернулся и встал между Дексом и мной.
— Кем ты себя возомнил, чтобы вставать между теневым демоном и его добычей? — Голос Декса был жёстким, глубоким и почти бестелесным.
— Декс, чувак, остынь, — сказал ему Гримшоу.
— Пусть делает что хочет, — буркнул Хемлок Гримшоу.
— Да, дайте мне делать что хочу, — с энтузиазмом взмолился Декс.
По милости Судеб голос Хантера рассёк воздух, как нож:
— Отвали от неё, блядь!