Каждый раз, когда она пила что-то рядом со мной, я замечал, как облегчение мелькало в её выражении. Я хотел помочь ей, и это казалось профессиональным способом сделать это.
— Спасибо. — Холодные капли блестели на стекле, когда её тонкие дрожащие пальцы обхватили бутылку.
Я пристально наблюдал, как она поднесла зачарованную бутылку с ледяной водой к губам. С каждым глотком по ней разливалось облегчение; холодная жидкость, несомненно, успокаивала её горло. Её глаза закрылись, пока она пила.
От каждого её глотка моё сердце раздувалось ещё немного. Я отчаянно хотел собрать её в своих объятиях, но пока всё, что я мог сделать, — убедиться, что у неё есть вещи, которые облегчают её повседневную жизнь.
С её губ сорвался тихий вздох, и она опустила бутылку. Её веки снова дрогнули и открылись, когда взгляд нашёл мой.
— Это было… лучшее, что я когда-либо пробовала.
— Она зачарована, — сказал я, чувствуя, как мои губы трогает ухмылка оттого, что мне удалось сделать её счастливой. — Где бы ты ни была и сколько бы ни пила, она всегда будет оставаться полной и холодной.
Её руки дрожали, когда она протянула бутылку обратно мне.
— Это невероятно.
— Она твоя. — Я мягко подтолкнул бутылку обратно к ней, пока та не упёрлась ей в грудь. — Считай это подарком от меня.
— Почему? — прохрипела она, слёзы покатились по её щекам, пока она смотрела на меня снизу вверх.
— Потому что мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты пьёшь достаточно воды, — пробормотал я правду, щёки вспыхнули жаром, когда я убрал от неё руку.
— Буду, — пообещала она, прижимая бутылку к себе обеими руками. — Спасибо, Хантер.
— Не за что. — Я подошёл к своему столу и жестом указал на диван, занимая своё место. — Почему бы тебе не прилечь на минутку, и мы поговорим?
Она медленно подошла и опустилась на диван, крепко прижимая бутылку к телу.
Судьбы, я не хотел ничего сильнее, чем обнять её и заслонить от всего мира. Но всё, что я мог, — провести её через то, что она позволяла мне проговорить.
Но однажды я снова буду держать её в руках.
Поднеся бутылку, она сделала ещё один долгий глоток воды. Её рот оторвался от горлышка с отчётливым вдохом.
— Я не могу отблагодарить тебя достаточно, Хантер.
— Это бутылка для воды. — Я пожал плечами, чувствуя, как во мне закручивается смущение. — Я хотел, чтобы тебе было комфортнее пить воду.
Её губы изогнулись в захватывающей дух улыбке, когда она снова закрыла крышку и поставила бутылку себе на колени.
— Впервые холодную воду я попробовала, когда Дэрил предложил её мне после того, как я очнулась.
Моё веселье исчезло, и я склонил голову набок.
— Ты пила только…
— Тёплую воду, — закончила она за меня. — Ну, вообще-то чаще всего горячую. То, чем мать могла поделиться на той неделе.
Меня снова наполнила злость.
Я не понимал, как кто-то мог обращаться с другим демоном настолько блядь ужасно — то есть я знал, что такое случается. Работая с отцом, я видел худшие стороны и демонов, и сверхъестественных существ. Я слышал от своих студентов о чудовищных вещах. Но то, что эта сука Боунс сделала с Пандорой, вызвало во мне бурю чистой ярости, какой я никогда раньше не чувствовал.
Магия мести заплясала по моей коже, умоляя выпустить её на мёртвую женщину.
— Тебе больше никогда не придётся проходить через это, звёздочка. — Моя магия согласно загудела.
Она кивнула с лёгкой хмуростью.
— Я знаю, что мой голос ненормальный. Дредфул постоянно над ним смеётся, и Войдфайр тоже, и ещё несколько благородных. Я не могу ничего поделать с тем, как звучу.
— Твой голос очаровательный, — выпалил я, прежде чем жар поднялся по моей шее. — Чёрт, это было непрофессионально.
Из неё вырвался тихий смешок.
— Ты единственный, кто когда-либо называл мой голос очаровательным.
Моя челюсть отвисла, пока я смотрел на искорку веселья в её глазах, но она исчезла так же быстро, как появилась.
У неё была самая красивая улыбка.
— Тебе не обязательно лгать, знаешь?
— Я не лгу, — ровно сказал я. — Ложь никому не сулит ничего хорошего. Я видел, как это доказывалось снова и снова. Кроме того, мне действительно нравился её голос. Он был хриплым и мягким, и от него мои нервные окончания вспыхивали желанием.
— Я всегда ненавидела свой голос, с тех пор как… — она осеклась, и её лицо стало призрачно-отстранённым.
— Ты сильная. — Моё горло сжалось, когда я смотрел, как она наклонилась и полностью легла на диван. — Ты прошла через столько всего, но продолжаешь идти дальше. Я не знаю никого, кто смог бы прийти в академию так скоро после того, через что прошла ты. Хотел бы я, чтобы ты могла увидеть себя так, как видим тебя мы с твоим отцом.