— Знаешь, — прохрипела она, — здесь говорить не больно. Это освежает.
Больно? Так вот почему её голос был таким тихим и хриплым?
— Мы можем разговаривать здесь, когда захочешь, девочка из сна. — Я опустился на колени в песок рядом с ней, пока волны перекатывались через наши бёдра.
Она посмотрела на меня сияющей улыбкой, и моё сердце почти остановилось.
«Девочка из сна» вырвалось само собой, но это прозвище было правдой. Пандора была моей девочкой из сна. Быть с ней в моём мире снов было всем, чего, как я и не знал, мне не хватало.
Она открыла рот, чтобы ответить, но громкий удар резко выдернул меня из сна, вырвав из моего мира снов и от Пандоры.
Я рывком сел в кровати, пока мои глаза привыкали к тусклой комнате общежития. Гамдроп безопасно спал в своём аквариуме, но Хемлок уже был на ногах и зло разбрасывал свои вещи.
— Какого хуя ты произнёс её имя? — пробормотал он заплетающимся языком, спотыкаясь и хватаясь за тумбочку. — Ты… говорил во сне.
— Потому что я был с ней в своём мире снов, — рявкнул я на своего пьяного соседа, и раздражение сочилось из меня. — Не то, чтобы я обязан тебе что-то объяснять.
— Она благородная. С чего бы ей проводить свои ночи сна с кем-то вроде нас? — Его челюсть сжалась, и рога вытянулись вместе с хвостом. — Да пошло оно, — пробормотал он и вылетел из комнаты, хлопнув дверью за собой.
Я вздрогнул от одной только силы удара, и Гамдроп проснулся в тревоге, дёрнувшись почти так же, как я.
— Эй, приятель, всё хорошо, — успокоил я его сонным голосом. — Это просто дверь.
Его пушистые жабры раздражённо затрепетали, пока он осматривался вокруг.
— Знаю. Хемлок был очень невнимателен, — согласился я, кивнув.
Взмахнув хвостом, он толкнул себя вперёд, скользя по воде к стеклу. Он прижал к поверхности свои крошечные лапки и тревожно посмотрел на меня.
— Обещаю, Гамдроп, здесь безопасно, — ласково проворковал я. — Возвращайся спать.
Бросив последний взгляд на теперь уже тихую комнату, Гамдроп вернулся в своё уютное укрытие под большим домиком-гамдропом внутри аквариума.
Когда он успокоился, я снова лёг и поймал себя на том, что опять думаю о Пандоре.
Мои магические резервы переполнялись магической энергией после её короткого визита. Обычно, когда я питался от тех, кто находился в моём мире снов, мне требовалось по несколько часов за ночь, чтобы насытиться достаточно. Но с Пандорой хватило всего нескольких минут.
Уверенность прозвенела во мне, когда я заверил себя, что Шарлотта и Хемлок оба ошибались. Пандоре было плевать на мой благородный статус. Она заботилась обо мне из-за того, кем я был, и это значило больше, чем она когда-либо сможет узнать.
17
пандора
Стон сорвался с моего горла, когда веки разлепились, будто были свинцовыми гирями. Зрение расплывалось и искажалось, а каждый звук, с которым Дредфул двигалась на своей стороне комнаты, ощущался как теневое щупальце, пронзающее мой череп и усиливающее мучительную пульсацию в висках.
Большую часть прошлой ночи я провела на пляже в мире снов Рида. Я никак не могла забыть, как волны разбивались о берег. Я читала так много цветистых описаний пляжа, что ожидала многого. Моим тайным удовольствием было перечитывать красивые описательные строки о бесконечном океане из книг, которые я получила от Матери.
Я не ожидала увидеть береговую линию в реальной жизни. Технически я всё ещё её не видела, потому что это был сон. Но я не собиралась цепляться за эту техническую деталь. Этот опыт значил для меня очень многое.
Аромат сахарной ваты Рида пропитал воздух, и я даже проснулась, чувствуя его. Это было единственное, от чего меня не тошнило.
Моргая, прогоняя мутную пелену, я поморщилась от резкого утреннего света, просачивающегося из окна, виски пульсировали неумолимым ритмом, совпадающим со стуком в черепе.
— Ммф.
— Судьбы, — ахнула Дредфул. — Что, во имя Калисты, с тобой случилось?
Сжимая висок одной рукой, я попыталась прорваться сквозь туман, села и положила Небулу на подушку.
— Мигрень.
— Мигрень? — повторила она, прервав утренние сборы, чтобы взглянуть на меня. — Ты демон. У нас не бывает мигреней.
— Если только… — прохрипела я, подталкивая её вспомнить единственный случай, когда мы, вообще-то, сталкиваемся с недомоганиями.
— Наши магические резервы опасно низки или пусты, — закончила она с хмурой складкой на губах.
— Да. — Я судорожно втянула воздух, желая, чтобы боль в черепе наконец закончилась.