Она тяжело вздохнула, прежде чем зашаркала к своей сумке.
— У меня есть вода, я её не открывала, если хочешь. Твой голос звучит хуже обычного.
Я свесила ноги с кровати, чувствуя, как подошвы коснулись грубого камня, когда встала. Каждое движение посылало волны агонии по моему мозгу.
— Не обязательно.
— Слушай… — Она подошла и протянула мне неоткрытую воду из столовой, губы были сжаты в тонкую линию. — Я не привыкла жить с кем-то, и, если честно, ты странная.
Я не стала отвечать на это, приняла воду, открутила крышку и жадно глотнула. Тёплая вода на вкус была как сухие минералы, пока стекала по горлу, и я поморщилась, прежде чем плотно закрыла бутылку.
Я ненавидела тёплую воду. Холодная вода стала моей одержимостью с тех пор, как меня спасли из того подвала. Иронично, конечно, потому что тепловатая вода была для меня передышкой, пока я не узнала о роскоши — о том, какой хорошей может быть вода, когда она холодная.
А потом я вспомнила, что Хантер подарил мне бутылку с бесконечно холодной водой.
— Просто мне трудно быть внимательной к другим, — призналась она, хмурясь. — У меня всегда было всё, чего я хотела, и всю жизнь мне твердили, как важны благородство и чистокровные демоны. Мне не нужно уважать ничьи границы, кроме границ моих родителей, но я понимаю, что, возможно, вчера перешла черту.
— Возможно? — Я поставила бутылку, которую она дала мне, на тумбочку, прежде чем порылась в сумке и достала ту, что дал мне Хантер. — Ты перешла.
— Да… перешла, — снова признала она. — Мне… жаль, — последнее слово она выдавила с трудом, и её лицо исказилось так, будто ей действительно было больно это говорить.
Жизнь слишком коротка, чтобы держаться за обиды. Я когда-то это читала.
— Ты прощена. — Я поднесла свою бутылку к губам и почувствовала, как холодная жидкость льётся по горлу. Царапающая и ноющая боль растворялась по мере того, как вода стекала вниз, и, если бы бутылка не была зачарованной, я знала, что выпила бы её всю. — Но больше никогда не трогай Небулу, иначе я не смогу контролировать свою реакцию.
— Ладно. — Она уставилась на бутылку в моей руке. — Где ты достала что-то такое? Она зачарованная, да?
— Хантер подарил её мне, и да, она зачарованная. — Я накрыла бутылку хрустальной крышкой и убрала обратно в сумку.
— Хантер Даркмор?
Я кивнула.
Она резко вдохнула, прежде чем отвернуться и вернуться к своей рутине сборов на день.
— Почему Даркмор дарит тебе подарки? Ты с ним трахаешься?
Я вздрогнула, переходя к своим вещам, чтобы порыться в одежде.
— Хантер хороший. Он просто заметил, что мне нравится холодная вода. — Моё сердце наполнилось теплом. — Он правда добрый.
Она застонала.
— Твой куратор правда из кожи вон лезет, да? Хотела бы я, чтобы Рейвенклифф так делала. О чём вы говорите на ваших сеансах? Рейвенклифф просто позволяет мне сплетничать обо всём. Думаю, ей так же интересны общественные провалы, как и мне, знаешь?
Я издала тихий звук подтверждения, прежде чем ответить на её вопрос.
— Мы говорим о жизни до.
— До чего? — Она сморщила нос, натягивая розовое платье на тонких бретелях. — У тебя слишком милые вещи, и я очень стараюсь уважать границу — не просто надевать твою одежду.
— До того, как я убила Мать и Дэрил нашёл меня, — просто и честно сказала я, выбирая атласную кремовую блузку с едва заметными рюшами на рукавах и чёрную юбку А-силуэта до колена. Правда, мне всё равно придётся надеть повязку. На всякий случай.
Вчера ночью я оставила повязку, потому что не хотела, чтобы Дредфул вернулась и мельком увидела мои шрамы. Теперь я буду постоянно её носить, раз узнала, какая она. Поскольку мы жили вместе, у неё было полно возможностей увидеть меня без неё. Одна только повязка уже вызывала сплетни и слухи. Я не хотела думать о том, что сами шрамы заставят других демонов думать.
— Ты убила свою маму? — воскликнула она, резко обернувшись и уставившись на меня.
— Мать была… не добра. — Я разложила одежду на кровати и взяла новую повязку, прежде чем сесть на край. «Не добра» было самым отвратительным преуменьшением века.
Дредфул медленно подошла ко мне с фальшивой обеспокоенной улыбкой, от которой по моей спине пробежал холод.
— О боги. Так ты не просто была спрятана от высшего общества до сих пор?
Нахмурившись, я покачала головой. Когда я вообще намекала, что всё было так? Хотя, с другой стороны, никто никогда не спрашивал, а просто имел заранее сложившиеся предположения обо мне. Я решила, что это не стоит головной боли.