— Ты всего лишь благотворительный случай. Благородный благотворительный случай. — Она задумчиво промычала, постукивая пальцем по блестящим губам. — Не думала, что такое существует. Не то чтобы это плохо, конечно. Ты всё ещё благородная по праву рождения. Наполовину.
Опустив взгляд, я заметила, что моё кольцо всё ещё было чёрным.
— Мой отец всё ещё Дэрил.
Она захлопала длинными ресницами.
— Абсолютно. Я пойду на занятия. — Она натянула улыбку на губы, прежде чем направиться к двери, почти не оглянувшись. — Увидимся там!
— Судьбы. — Я провела рукой по волосам со вздохом. Вероятно, рассказывать ей о том, откуда я пришла, было не лучшей идеей, но, по крайней мере, она не знала никаких жутких подробностей.
Это не было секретом, но у меня было чувство, что тот факт, что я не чистокровная благородная, изменит её восприятие меня, хотя мне, по большому счёту, было всё равно.
Золотые лучи утреннего солнца пробрались через окно, отбрасывая мягкий оттенок на комнату, когда я поднялась на ноги и убедилась, что дверь заперта.
Я сняла одежду, в которой спала, и сменила бельё, желая, чтобы в общежитиях были ванные, соединённые с самими комнатами, а не общие, какие были у нас. Я читала, что в большинстве академий для взрослых сверхъестественных существ были собственные ванные, но не в этой. Это разочаровывало. Я принимала душ по ночам, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь увидел мои шрамы.
Я надела юбку, плотная ткань скользнула по коже, и натянула блузку, застёгивая перламутровые пуговицы, пока каждая не оказалась на месте. Рукава с рюшами опускались чуть ниже локтей.
Я замерла, взглянув на череп Небулы. Он всё ещё спал.
Глубоко вдохнув, я снова села на кровать и вытянула ногу. Дрожащими пальцами я осторожно размотала ткань, обёрнутую вокруг бедра, открывая глубокие, рваные шрамы, опоясывающие кожу. Каждый шрам напоминал о теневых щупальцах, которые вонзались в мою плоть и резали до кости.
Мои кончики пальцев провели по каждому выпуклому и вдавленному шраму, каждая линия была записью боли, причинённой беспощадными тенями моей матери, которые вполне могли быть связаны с тёмной магией.
Воспоминания нахлынули вместе с жестокими словами, напоминавшими мне о том, какой дефектной она меня считала, с наказаниями за то, что я не использовала теневую магию, не знавшими границ, и с детством, наполненным изоляцией, проведённым на цепи в том проклятом Судьбами подвале.
Дыхание застряло в горле беззвучным рыданием. Я зажмурилась, заставляя воспоминания уйти, но они задержались — точно так же, как шрамы, которые она оставила после себя.
Сглотнув ком в горле, я заставила себя открыть глаза и потянулась за свежей повязкой, чтобы закрыть их. Возможно, я не могла стереть воспоминания о ней из своего разума, но могла закрыть повреждения, которые она мне нанесла. Руками, которые никак не переставали дрожать, я обмотала бедро, делая повязку плотной, но не слишком тугой, и она стала щитом от любопытных взглядов академии.
Закончив, я быстро взглянула в зеркало, которое Дредфул повесила на заднюю сторону нашей двери. Видеть своё отражение никогда не надоест. Я годами гадала, как выгляжу, и единственный раз, когда мне удавалось мельком себя увидеть, был в отражении моей крови.
В этой одежде, которую Дэрил настоял купить мне, я выглядела собранной. Но под тканью я знала: шрамы всё ещё там.
Я развернулась на пятках и вернулась к кровати, убедившись, что положила Небулу и зачарованную хрустальную бутылку в сумку, и направилась к двери.
Покидая общежитие, я поклялась не позволить жестокости Матери диктовать путь, который я выберу для себя. Я была не только её дочерью; я была ещё и дочерью Дэрила. Но даже несмотря на оптимистичные слова, которые я говорила себе, тяжёлое предчувствие повисло в воздухе.
Отчётливый запах железа смешивался с сухим пустынным бризом, обжигая ноздри, когда я приближалась к Оккультному алтарю по пути на Основы демонов. Терпкий запах свежепролитой крови донёсся до меня, заставляя желудок сжаться от тревоги. В последний раз, когда я чувствовала столько крови, это была моя кровь. Толпа студентов сгрудилась вокруг алтаря, возле знакомого магического круга, образованного тёмной кровью, впитавшейся в песок. На лицах моих сверстников застыло сочетание страха и заворожённости.
Где я уже видела этот круг? Точно не в учебниках этой академии.
Собравшись с духом, я осторожно пробралась сквозь толпу к другим тенистым фигурам, окружавшим алтарь. Тихий гул приглушённых голосов наполнял воздух, прерываемый редкими шёпотом высказанными теориями, от которых по позвоночнику пробегала дрожь.