— Познания Пандоры очень глубокие, — пробормотал я скорее себе, чем кому-либо ещё, и не смог скрыть восхищения, которое испытывал к ней.
Это не осталось незамеченным.
Джоэл приподнял на меня бровь.
— Ты говоришь о Пан-Грейвсенд с определённой… нежностью. — В его голосе звучала дразнящая нотка. — И как давно ты её знаешь?
— Всего три дня, — ответил за меня Смерть с хмурым взглядом, засовывая артефакт обратно в мантию. — Я знаю её уже больше двух месяцев.
Мои щёки тронул лёгкий жар.
— Это правда, но я знал о ней столько же, сколько и ты, — признался я.
— Помни, что она моя дочь, Даркмор, — Смерть свирепо посмотрел на меня.
— Я это осознаю, — заверил я его.
— Ты слишком ею увлечён, чтобы это осознавать, — прорычал он.
— Я не увлечён, — возразил я. — Я… защищаю её и восхищаюсь ею.
— Это звучит как увлечение.
— У нас есть более насущные дела, — перебил Блэкторн. — Сообщения о чуме тёмной магии, просачивающейся по венам Демонической столицы, явно не просто слух. Это поражение пока неизвестно Сверхъестественному совету, но когда они узнают, они вполне могут начать с нами войну за то, что мы не пресекли это раньше.
— Они этого не сделают, — лениво ответил Смерть. — И я уже говорил с Роуэном.
— Ты что? — прорычал Блэкторн, и из его черепа выскользнули рога. — Мы не собирались раскрывать это, пока не возьмём ситуацию под контроль. Зачем ты рассказал представителю огненных драконов?
— Мы не контролируем ситуацию, — рявкнул Джоэл, и Блэкторн свирепо посмотрел на него. — Смерть поступил правильно.
— У нас с Роуэном уже сложившиеся отношения, и он в курсе ситуации. Он не станет привлекать Сверхъестественный совет, если мы сможем справиться сами. — Смерть пожал плечами. — Через неделю у нас встреча со Сверхъестественным советом, чтобы сообщить им новости. Они полностью нас поддерживают.
— Конечно, — бросил Блэкторн, резко развернулся и ушёл от алтаря.
Смерть бросил на меня тяжёлый взгляд.
— Благополучие Пандоры важнее твоей влюблённости в неё.
— Влюблённости? — Джоэл усмехнулся, проводя рукой по вспотевшему лицу. — Уверен, ты знаешь, что Хантер не просто влюбляется. То, что он чувствует к твоей дочери, явно нечто большее.
— Ты не помогаешь, — прошипел я, ткнув лучшего друга локтем в рёбра, пока тот завыл от смеха.
— Оставлю тебя сближаться с будущим тестем. — Он вскинул руку в воздух и ушёл.
Я резко повернул голову к Смерти и невинно поднял руки.
— Это всё Джоэл. Ты не можешь злиться на меня из-за этого.
Тёмные глаза Дэрила сузились на мне.
— Вообще-то могу, но пока оставлю это. Если ты хоть прикоснёшься к моей дочери неподобающим образом, я сожру твою душу.
Я вздрогнул от серьёзности его тона, но при этом не почувствовал желания соглашаться. Если бы выбор стоял между Пандорой и моей душой, я уже знал, что выберу её.
— Я только её обрёл, — прошептал Дэрил, и в его голос просочилась уязвимость. — Она столько пережила, Даркмор. Я не хочу, чтобы она ввязывалась в романтику и ей разбили сердце.
Глядя на него, я понял, что он просто пытается защитить свою дочь.
— Смерть, я даю тебе слово: если я когда-нибудь разобью ей сердце, можешь забрать мою душу.
— Я бы забрал её независимо от твоего разрешения. — Его губы изогнулись в тёмной улыбке, и холод ударил в основание моего позвоночника.
Мне не нравилось быть в черном списке Смерти.
19
декстер
Мои шаги оставляли слабые отпечатки на песке, но никто не мог увидеть меня в темноте. Пустынное солнце слегка опустилось за горизонт, отбрасывая длинные, вытянутые тени, которые ползли по песку и каменным стенам академии. Я двигался среди них, и тьма баюкала меня так, как меня никогда прежде не держали. Татуировки, спускавшиеся по моим рукам, впитывали тени вокруг меня, закручиваясь собственной жизнью. Раньше тьма была единственным, чего я жаждал.
Я свободно завязал свои бело-светлые волосы назад, но пряди касались моей шеи, пока я двигался сквозь тени, осматривая кампус в поисках остатков тёмной магии.
Каждый мой шаг был выверенным, чтобы я оставался скрытым, пока не выскользнул из теней и не оказался в комнате Скела и моей. Я выдохнул с облегчением, увидев, что этот мудак вырубился с фиолетовой трубкой на груди.
У нас со Скелом были похожие вкусы в декоре. Комната была скудной, именно такой, как я хотел, с минимальным количеством тёмной мебели и тёмными шторами, задёрнутыми на маленьком окне, чтобы не пропускать оставшиеся упрямые лучи солнца. У нас обоих были одинаковые чёрные покрывала, и на этом, в общем-то, всё.