Тёмная магия вообще не пыталась заразить её, и я склонил голову, наблюдая за этим в полном грёбаном благоговении.
Волна чего-то первобытного и более могущественного, чем любая тёмная магия или магия теней, прокатилась сквозь меня. Магия, что таилась на краях моего сознания, взревела, оживая. Я балансировал на грани безумия, и моё сердце забилось быстрее от опасной дозы восторга.
Она и правда была бедовой, но совсем не так, как я ожидал сначала.
Мои магические резервы жадно поглощали всю её тревогу, печаль и боль. Но я жаждал большего. Я хотел все её негативные чувства и боль — не просто крохи.
Я хотел всё.
— Но откуда ты знаешь? — На её лице появилась хмурая складка, когда она притянула череп ближе. — Ты кажешься уверенным. Я на собственном опыте знаю, насколько злой была Мать, но тёмная магия звучит немного притянутой за уши. Да?
— С тем, что она делала с тобой каждый день и в свой последний день, она была злом такого типа, которое превосходило демонический род. Тёмная магия имеет больше смысла, чем что-либо ещё.
— Ты прав, — прохрипела она, поморщившись. — Думаешь, это значит, что она была заражена или что она владела ею?
— И то, и другое, — сказал он.
Она торжественно кивнула.
— Интересно, как она дошла до такого.
Я был уверен, что только что нашёл душу такую же потерянную и сломанную, как моя. Я задумался, какой она была бы на вкус, если бы я разом вытащил наружу всю боль её прошлого.
Бросив последний, долгий взгляд на Пандору и череп котёнка, я отвернулся, а мой разум пылал возможностями и странным чувством в груди. Тени липли ко мне, как вторая кожа, нашёптывая обещания её боли.
20
брЭм
Ночное небо было усыпано яркими, расплывчатыми звёздами.
Я раскинулся на шершавом песке под Оккультной Аркой, сжимая в руке бутылку фейского виски. Она обещала передышку от моего пиздецового разума. Слава Судьбам, что у Декса были связи на фейском рынке, потому что сверхъестественная выпивка почти не помогала унять ревущее дерьмо, мечущееся у меня в голове.
Мой взгляд был мутным от усталости и алкоголя, когда я оторвал внимание от неба и перевёл его на янтарную жидкость, красиво сиявшую в лунном свете. Дорогой алкоголь был горьким напоминанием о жизни, которую я мог бы вести, если бы мои родители не были кусками дерьма, — жизни знати, власти. Но эта жизнь никогда не была моей, не с кровью изгнанника, текущей в моих венах.
Спасибо, пап.
Выросший в токсичном доме Хемлоков, где хаос и боль были единственными двумя вещами, на которые я мог рассчитывать, я привык к горькому привкусу разочарования и провала.
С каждым глотком жидкой магии мои затуманенные глаза тяжелели всё сильнее. Татуировки, покрывавшие мою кожу, — стая волков на груди, ястребы на правой руке, одинокий волк на другой и череп на шее — двигались под ночным небом, вырезая истории моей хаотичной родословной.
Планшет, небрежно брошенный рядом со мной, завибрировал уже в пятый раз подряд. Вибрация по песчинкам была назойливым напоминанием о требованиях моих родителей, требованиях, которые они извергали с тех пор, как Слейтер ворвался в мой сраный бардак жизни и снова всё мне испортил.
Я поднял онемевшие пальцы, чтобы поправить пирсинг в перегородке носа, и шмыгнул. Как бы мне ни хотелось этого не делать, я взял себя в руки и уронил ладонь на экран, нажимая на тупую зелёную кнопку, чтобы это прекратилось.
Голос моего отца был пропитан тем же старым презрением и горечью, которые он испытывал ко мне с момента моего рождения. В конце концов, моё существование закрепило его изгнание.
— Ты опять пьян.
— Всегда, — похвастался я, чувствуя утешительный ожог в горле.
— Ты вообще пытался поговорить со Слейтером?
— Я вообще не хотел с ним разговаривать с самого начала, — огрызнулся я, слова расплывались из-за фейской магии. — С чего бы мне начинать сейчас?
Моего отца никогда не волновало, чего хотел я. Только то, чего хотел он, и доставать меня этим дерьмом он начал только после того, как появился Слейтер и захотел узнать меня получше.
Слейтер видел во мне ценность, которой не существовало.
— Используй Слейтера, чтобы вернуть нашу семью в милость знати, иначе ты никогда ничего не добьёшься, — сказал он мне.
— Я уже ничего не добился. — Я выпустил струю воздуха, не понимая, что заставило его сменить методы. — Чего мне ещё хотеть?
— Ты такой грёбаный позор, — прошипел мой отец. — Какой демон напивается под камнем ещё до того, как ночь достигнет пика?