— Демон хаоса, очевидно, — снова невнятно произнёс я, прежде чем закончить разговор, тяжёлым большим пальцем нажав на красную кнопку.
На хуй его.
И Слейтера тоже на хуй.
Я отбросил устройство в сторону, пока непрочитанные сообщения от Слейтера вспыхивали на экране, как нежеланные фейские сферы. Эти сообщения были полны слов, которым я не мог заставить себя поверить. Постоянные перепалки с братом были не тем, чем я хотел дальше заниматься. Это он отправил меня в это грёбаное место. Вот уж способ показать братскую любовь, но, впрочем, для знатного это имело смысл. Он, наверное, боялся, что кто-нибудь узнает, что такой неудачник, как я, связан с ним кровью.
Сделав ещё один глоток виски, я собирался снова утопить жжение от слов отца. Вместо этого во мне вспыхнула волна обиды.
Волк хаоса, которого я призвал ранее, развалился рядом со мной, и из его морды, кажется, вырвался смешок. Его глаза слабо светились, как звёзды.
Я забыл успокоить свою магию, но волк всегда составлял мне компанию, когда я был один.
— Грёбаные Судьбы. — Декс вывалился из теней и рухнул на колени рядом со мной. — Пандора и Демонический Совет теперь не разлей вода. Чертовски странно, да?
— Ага, странно, — отозвался я пустым тоном. — Даже несмотря на то, что её отец в Совете. — Я закатил глаза от этого осознания. — Это не так странно, как то, что ты кайфуешь от её боли, чувак.
Виски больше не жёг, когда скользил по горлу. Вместо этого он заставлял неметь весь хаос моих мыслей.
Декс растянулся рядом со мной, игнорируя Хаоса, волчью форму моей магии.
— Не переживай. Мои родители тоже всё ещё отстой.
Я хмыкнул. Я был пьян, но не туп. Его родители были источником всех его шрамов.
— Твои хуже, признаю. А теперь скажи мне… — Я судорожно вдохнул. — Что такого в этой пожирательнице душ?
Глаза Декса загорелись одержимым блеском.
— Мне нравится, когда ей больно. Это так приятно. Делает её более… настоящей для меня.
Холодок пробежал у меня по позвоночнику.
— Это пиздец, даже для тебя, — пробормотал я, делая ещё один глоток.
Смех Декса был резким, рассекая ночь, прежде чем он перекатился в тени, и его уход был таким же внезапным, как и тишина, которую он оставил после себя.
Хаос заскулил, скребя лапой песок, словно велел мне заканчивать на сегодня.
— Ко мне, — простонал я, чувствуя, как мой волк отступает обратно в мою магию, пока я поднимался на ноги.
Академия закружилась, когда я, спотыкаясь, побрёл обратно в общежитие.
Казалось, прошли часы, прежде чем я пинком захлопнул дверь комнаты и кое-как рухнул на кровать.
— Пандора, — пробормотал Никс во сне, и меня окатило бело-горячей волной жара.
Рид Никс был сыном человеческой матери, но ещё он был идиотом. Эта женщина, может, и была горячей, но она была знатной. Она сожрёт его и выплюнет, прежде чем он вообще поймёт, что она угроза.
— Хотя не моя проблема, — пробормотал я себе под нос.
Мои мысли поплыли к Грейвсенд, к тому, как она реагировала на мою магию хаоса. Порочная усмешка тронула мои губы при мысли о ней. Хаос, который я мог бы пробудить в ней, был неизмерим — танец огня и тени, соперничающий с жжением этой грёбаной выпивки. Это было бы невероятно.
На мгновение груз моего прошлого, презрение отца и запутанный бардак с братом отошли на задний план. Я никогда в жизни ничего не контролировал.
В тот короткий миг была сила — сила провоцировать, выбивать из равновесия, упиваться пандемониумом, который я был рождён причинять.
Я сделал ещё один тяжёлый глоток фейского виски, зная, что алкоголь всегда должен был быть временным бальзамом для моей раненой гордости, но превратился в постоянного спутника в одиночестве моей жизни.
Впервые с тех пор, как я сделал тот первый глоток, я почувствовал, что меня тянет. Меня тянуло к перспективе питаться хаосом Грейвсенд.
Я снова поднял бутылку к губам и сделал большой глоток, позволяя огню поглотить меня, хотя бы чтобы забыться — пока что.
21
рид
Мягкое сияние свечей, стратегически расставленных по кабинету Даркмора, заливало комнату уютным светом, отбрасывая мерцающие тени на карту Калисты, висевшую на стене за его столом.
Я теребил низ своей рубашки, оглядывая комнату и избегая взгляда Даркмора.
Тяжесть моего молчания нависла между нами.
— Никс, ты сам записался в эту академию по какой-то причине. Ты хочешь это преодолеть. Я понимаю, что у тебя есть травма, связанная с проникновением в чужие сны, чтобы пополнять свои магические резервы, — сказал Даркмор, его тон был мягким, но проницательным.