Мой разум погрузился в густые помехи. Я не могла сосредоточиться ни на чём одном. Вся моя жизнь изменилась, именно так, как я хотела. Но что теперь ждало меня там, снаружи?
Лёд звякнул в стакане, когда он вернулся, и он осторожно передал его мне.
— Держи.
Как и первый стакан, я выпила всё, оставив холодные кубики. Я встала, поставила стакан на тумбочку и снова села.
— Моя гортань и голосовые связки в шрамах и повреждены, поэтому много говорить больно. У меня никогда не было холодной воды, но она мне нравится. Вода, кажется, очень помогает от дискомфорта.
— Как? — В одном этом слове было столько эмоций, и его подбородок дрогнул.
— Однажды я слишком громко кричала, когда она резала мне спину, — пробормотала я, глядя в пустоту, пока вспоминала боль. — Ей это не понравилось, поэтому она силой протолкнула теневой усик мне в горло, до голосовых связок, и разрезала их. Я целый год не могла издать ни звука, но потом они зажили. Вроде как. В конце концов. Думаю, мне было пять, когда это случилось, но я до сих пор не могу кричать. Это звучит… странно и хрипло. Совсем не громко.
— Судьбы, — снова пробормотал он. — Мне так жаль, Пандора.
— Такую жизнь Судьбы мне выдали, — тихо сказала я, снова взглянув на него. — Где Небула?
— Небула? — Его брови нахмурились.
— Череп котёнка, с которым вы меня нашли. — Я заломила пальцы, держа руки на коленях. — Его душа привязалась к черепу, когда его убили.
В его глазах вспыхнуло узнавание, но он нахмурился, прежде чем открыть ящик тумбочки, на которую я поставила воду. Он достал череп Небулы и протянул его мне.
— Ты крепко сжимала его, когда мы нашли тебя.
Я осторожно взяла его, положив на колени. Моя кровь засохла на кости, и я поддела ногтем коросты, отковыривая их.
— Он мой друг.
— Я чувствую привязанную душу. — Он склонил голову, глядя на череп. — Что ты имеешь в виду под «друг»?
— Он единственный, кто был рядом со мной. — Грудь сжалась. — Я не уверена, почему его душа запечатана в нём, но я рада, что это так.
— Для пожирателя душ инстинктивно уметь чувствовать души, но ты имеешь в виду, что он разговаривает с тобой? — уточнил он, наклонив голову.
— Конечно. Он говорит со мной с того дня, как Мать убила его своими тенями. — Я нахмурилась, всё ещё отковыривая корки засохшей крови. Я ненавидела, когда его череп покрывался моей кровью.
— Это необычно, — произнёс он с интересом. — Возможно, у тебя есть особая сила.
— Особая сила? — пробормотала я, когда меня ударила ирония. Меня столько раз ранили за то, что у меня не было никакой силы, а теперь Дэрил, мой отец, думает, что у меня может быть особая сила.
— Не переживай об этом слишком сильно. — Он подарил мне ободряющую улыбку, прежде чем подняться на ноги. — Я дам тебе ещё немного отдохнуть. Через несколько минут занесу кувшин ледяной воды и немного закусок. Обязательно ешь и поддерживай водный баланс, но тебе нужно ещё поспать.
— Спасибо. — Я улыбнулась Дэрилу, моему отцу, который всего за несколько минут уже обращался со мной лучше, чем мать за всю мою жизнь.
3
ПАНДОРА
Был август.
Два месяца прошли как в тумане с тех пор, как отец нашёл меня, пропитанную собственной кровью, прикованную цепью к полу в подвале и сжимающую череп котёнка, пока напротив лежало бездушное тело моей матери.
Дэрил Грейвсенд был всем, на что я надеялась видеть в родителе. Я пришла к тому, чтобы принять это как ещё одну вещь, которой мать меня лишила.
Он следил за тем, чтобы я была накормлена, напоена, одета и окружена заботой. Он даже купил ещё книг — художественных книг. Включая экземпляр моего первого и любимого любовного романа, «Академия Фэйт-Холлоу».
Он был об арктической лисице-перевёртыше и её семерых Предначертанных Парах, и он был исторически достоверным. Действие происходило во время Второй войны Калисты. Это также была первая книга, которую я прочитала о Парах. Мать никогда не давала мне никаких книг о них или их узах, но чтение этой книги всегда пробуждало мой интерес. Я хотела, чтобы меня любили так, как главную героиню любили семеро Пар, которые приняли и защищали её с самого начала — после того, как её первая Предначертанная Пара отвергла её.
Он обеспечил меня целым гардеробом одежды. Это были потрясающие вещи, о которых раньше я могла только мечтать, и каждая сидела идеально. Там были сшитые по фигуре жакеты, блузки, платья А-силуэта и юбки. Вся ткань была высокого качества — шерсть, шёлк и кашемир, — а цвета все были нейтральными. Моими любимыми были чёрный и серый.