Я взглядом проследила каждое произведение искусства, будто видела фрагмент его души, выставленный чёрными чернилами. По какой-то причине у меня было ощущение, что, хотя притягательной была интенсивность его исписанной чернилами кожи, тянул меня к себе именно мужчина под татуировками.
Глянцевые красные глаза, острые и полные злобы, врезались в меня, когда я подошла ближе. Его усмешка рассекла тот миг восхищения, который я к нему почувствовала.
— О, смотрите-ка, благородная шлюха удостаивает меня своим присутствием. — Его слова сочились презрением, пока он делал ещё один глоток из бутылки в руке.
Каждый слог был словно стрела, нашедшая цель в нежной плоти моего сердца. Обвинение ранило глубже, чем мне хотелось бы признать, хотя я знала, что это ложь.
Мои пальцы инстинктивно потянулись к повязке, обёрнутой вокруг бедра, как к щиту против всего, что он мог сказать. Ничто из того, что он мог сделать, не было бы хуже того, что сделала моя мать.
— Я не шлюха. Я просто гуляю. Я пришла сюда не к тебе. — Я заставила свой голос звучать громче, но он всё равно был хриплым.
— О? — протянул он, садясь и упираясь локтями в колени. — Кажется, я знаю, зачем ты здесь. В смысле, твоя маленькая подружка уже выдала, что ты хочешь меня трахнуть. Не только меня, но ещё Декса и Скела. Как мило.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — процедила я, а в глазах собрались горячие слёзы разочарования. — Если бы ты обращал внимание, то знал бы, что это не то, чего я хочу.
Его безрадостный смех разнёсся вокруг нас, жестокая симфония, отозвавшаяся эхом в неподвижности пустынной ночи.
— Я знаю достаточно. Дредфул развлекается с тобой на полную, да? Вы же подруги.
— Мы не подруги, — выдавила я, голос был сырым от боли и разочарования. — Она злая.
— Злая? — Его голова откинулась назад, и он рассмеялся так, будто это было самое смешное, что он когда-либо слышал, а потом взорвался всплеск магии хаоса.
Магия хаоса проявилась в виде призрачного волка, который выпрыгнул из татуировки на груди Хемлока.
Его огромные лапы погрузились в песок, внушительный волк возвышался надо мной. Он зарычал и угрожающе опустил голову.
Из меня вырвался вскрик, когда я отшатнулась назад, споткнулась о неровный песок и плюхнулась задницей в растрёпанные песчинки.
— Что ты делаешь? — выдохнула я, паника гремела в костях, пока я смотрела на волка, рождённого хаосом.
Хемлок насмехался надо мной, заполняя пространство между нами.
— Все вы, благородные, одинаковые. Знаете, что они суки, но всё равно таскаетесь с ними.
— Больше нет, — прохрипела я, копчик пульсировал от того, как я приземлилась.
— Ты жалкая, — выплюнул Хемлок, и его отвращение ко мне было ощутимым. — Можешь говорить громче? Я тебя не слышу.
Я знала, что он меня слышит. Демонический слух у нас был не просто так, но я не позволю ему задеть меня. Я слышала вещи и похуже от женщины, которая меня родила.
— Из того, что я видела, ты всего лишь пьяный ублюдок, который травит других, потому что думает, будто знает их. — Упираясь ладонями в песок, я поднялась на ноги и встретила его взгляд поверх волка хаоса со стальной решимостью.
Ненависть жарко горела в его глазах, но он ничего не сказал.
— Ты услышал, что я сказала, или мне повторить?
Я развернулась на пятках, и в тот миг, когда оказалась к нему спиной, горячие слёзы потекли по щекам.
Он, наверное, уловил запах солёных слёз, но я продолжила идти, потому что отказывалась позволить Хемлоку увидеть, как я плачу.
23
ПАНДОРА
Сердце бешено колотилось о рёбра, пока я стояла внутри Стадиона Серпентайн. У меня было чувство, что тренировочный зал всегда будет казаться мне пугающим — с этой огромной песчаниковой пещерной камерой и багряными матами цвета свежепролитой крови, хаотично разбросанными по пространству. Воздух был густым от пота и металлического запаха крови — едкого напоминания о его назначении: Практическое применение демонического питания.