Этот урок означал, что меня снова подвергнут теневой магии, но я очень надеялась, что её не используют против меня ещё раз. Даже вид теневых щупалец заставлял меня замирать. Я ненавидела это. То есть, было логично, что у меня срабатывал инстинкт замирания. Всю жизнь я только и могла, что замирать. У меня никогда не было шанса бежать или сражаться, пока моя магия не пробудилась. Я хотела, чтобы мои инстинкты выбирали борьбу. Я не хотела снова быть жертвой, но на прошлом занятии я ею была.
Декс, Гримшоу и Хемлок пронзали меня одинаково кипящими взглядами со своего места в углу.
Взгляд Гримшоу был нежеланным коктейлем раздражения и бредового возбуждения; его зелёные глаза, обведённые красным, выглядывали поверх завивающихся магических дымков, поднимающихся от его фейской трубки. Его хмурый вид был заметен даже тогда, когда губы снова сомкнулись вокруг мундштука.
Если честно, я не была уверена, что именно ему сделала. Когда я впервые его увидела, я была… заворожена, но он, похоже, был таким же придурком, как и двое других.
Хемлок, с другой стороны, был идеальным воплощением едва сдерживаемого насилия. Запах алкоголя бесстыдно цеплялся за него, хотя источник его опьянения на этот раз отсутствовал. Его красные глаза, затуманенные, но пылающие глубоко укоренившейся ненавистью, были прикованы к моему горлу, будто он представлял, как вскрывает его. Жаль его; меня это пока ещё не убило.
Я понимала такую реакцию после того, что сказала ему прошлой ночью под Окультной Аркой, но мне не было стыдно за свои слова. Он сам напросился. Он был пьяницей.
Но взгляд Декса тревожил сильнее всего — его туманно-серые глаза хранили смертельность, граничившую с тем, как, по моим представлениям, должна выглядеть одержимость. Его взгляд не дрогнул. Он рассекал меня.
Я вообще не могла нормально понять Декса. Он был неумолим. Я знала, что должна была бояться его, но не боялась.
Все трое заставляли меня нервничать. Единственное, что успокаивало мои потрёпанные нервы, был Рид, стоящий рядом со мной.
— Не переживай из-за них, — прошептал он, задев пальцами мои. Статика вспыхнула по моей руке, заставляя кожу покалывать.
Я взглянула на него, отрывая взгляд от трёх демонов, которые, казалось, хотели сделать из меня врага.
— Спасибо.
— Благодарности не нужны, девушка из снов. — Его фиолетовый взгляд вызвал во мне дрожь возбуждения. Он был наполнен теплом и добротой, от которых мои внутренности становились как желе.
Эшенфелл прочистил горло в центре зала.
— С возвращением. Сегодня мы обсудим, насколько важно сохранять контроль над своими силами. Как демоны, мы обладаем сильной демонической магией по сравнению с другими сверхъестественными существами, и она также одна из самых нестабильных, уступет только дрейкам и драконам.
— А как же василиски? — спросил кто-то, и я была вынуждена согласиться с этим вопросом. Василиски были сильными, очень сильными, судя по тому, что я читала.
— Они сильны, но обладают огромным контролем. Их магия — точность в чистейшем виде. — Взгляд Эшенфелла сузился, когда он посмотрел на класс. — У демонов нет такого врождённого контроля, а значит, наполненные магические резервы имеют решающее значение. Если нет, наша магия склонна вырываться и наполнять их любыми необходимыми способами. Ваш контроль будет подстраиваться под потребности вашей магии.
Ужас обвился вокруг моего сердца, как когда-то тени Матери, осторожно и без смертельного исхода, сжимая безжалостной хваткой, от которой я задыхалась.
Я знала, что такое потеря контроля. Когда моя сила пробудилась, я не колебалась. Я пожирала. Возможно, она заслужила это, но я не хотела снова терять контроль подобным образом. Я хотела сохранять его и искать души сама.
— Я хочу, чтобы каждый привёл мне пример случая, когда вы потеряли контроль над своими силами, и назвал последствия этого. — Он указал на демона рядом с собой. — Вам всем нужно понять всю серьёзность того, почему питание и поддержание резервов наполненными так важны. Давай.
— Я трахнула лучшего друга моего отца, который был для нас почти как семья, когда мне было типа… восемнадцать, — призналась девушка, её щёки ярко вспыхнули. Стыд был ясно написан на её лице, и я должна была отдать ей должное. Любой другой суккуб из тех, кого я встречала, не почувствовал бы стыда. — Мои феромоны просачивались наружу, пока резервы не переполнились. Мой, эм, папа застал нас. Последствием стало разрушение брака и уничтожение отношений этого мужчины с нашей семьёй. С тех пор я не позволяла своим резервам опускаться так низко.