— Рогов нет, — пискнул Гримшоу.
Но даже когда тьма подползла к их ртам, намереваясь нырнуть внутрь и поглотить их души, она остановилась.
Их глаза были широко распахнуты от ужаса, они смотрели верной смерти в лицо, но каждой частицей своей силы я боролась за контроль. Что-то внутри меня уловило это желание контролировать, и медленно, лениво тьма отступила, втягиваясь обратно через мои губы в тело, откуда и пришла.
Я пошатнулась назад и осела на полки, моё тело дрожало от магического истощения, а затем всё погрузилось во тьму.
24
СКЕЛ
Мои магические резервы были переполнены до такой степени, что мне казалось, я сейчас, блядь, взорвусь. Страх забил этот чертов чулан, и мой собственный страх смерти смешался с остаточным страхом Грейвсенд. Страх Декса был очень слабым, но тоже примешивался туда, потому что моя магия страха лилась из меня ведрами.
Кто знает, что он, блядь, видел в этот момент. Я не просто терял контроль над собой. Меня полностью сорвало.
Я нащупал в кармане трубку, выдернул ее дрожащими руками и несколько раз глубоко затянулся. Теплая, бархатная магия наполнила мои легкие и разлилась по телу. Мои тяжелые веки закрылись, и я сосредоточился на том, как язык покрывает знакомая сладость меда и фруктов от фейской магии.
Ругань Декса отступила, сменившись мягким звоном в ушах, словно кристаллы на ветряных колокольчиках в нежном, но ровном бризе. Магия сделала свое дело, заглушая реальность, пока не осталось ничего.
Каждая частица моей магии откатилась обратно в меня, пока я все глубже погружался в вызванное наркотой спокойствие, которое давала трубка. Эта гребаная трубка спасала мою задницу уже не раз. Феи точно знали, как создавать зачарованные предметы.
Моя магия страха заткнулась. Пока что.
Я приоткрыл глаза и выдохнул радужный дым, который закружился и засверкал, прежде чем рассеяться, и мой рот открылся от вида передо мной.
Декс, гребаный Декстер Шэдоухарт, держал Грейвсенд на руках, как невесту, и смотрел на нее с гребаными блестками в глазах. Блестками.
Я затянулся еще раз, выдыхая еще одно облако радужного дыма, которое танцевало, как цветной призрак, прежде чем исчезнуть. Когда я снова сфокусировался на Дексе, я понял, что видел именно то, что думал.
Лицо Декса было опущено к ее лицу, и я видел, как его выражение мерцает мягкостью, на которую, как я думал, он вообще, блядь, не способен.
Грейвсенд безвольно лежала у него на руках, ее длинные обсидианово-черные волосы стекали через руку Декса, как вода.
Я поднялся с пола, фейская магия прекрасно струилась сквозь меня, следя за тем, чтобы я снова не потерял контроль над своей магией страха. Это дерьмо было отстойным.
Я перевел взгляд на ее лицо и впитал вид ее полных красных губ, которые выглядели так, будто были окрашены кровью ее жертв, и были слегка приоткрыты, словно она была за гранью истощения. Ее розовые щеки были единственным признаком жизни на фоне фарфоровой кожи.
Она была красивее всех и всего, что я когда-либо видел.
Не то чтобы я признался в этом. Она была дочерью Смерти, и я не собирался поддаваться ее притягательности.
Мы пришли сюда не пялиться на нее; мы пришли сюда преподать ей урок за то, что она несла хуйню про Брэма. Он, блядь, болезненно реагировал на слово ублюдок, и мне не нравилось, когда кто-то использовал это против него.
Но, если честно?
Он, наверное, первым сказал ей какую-нибудь мерзость. То есть он был пьяным ублюдок. Но он был и моим другом тоже.
И… Брэм не боялся меня. Он не смотрел на меня со страхом, вбитым в череп, как другие демоны.
Декс наклонил голову ближе к ней, и я застыл.
— Что ты, блядь, делаешь? — прошипел я. — Не будь криповым.
— Я не криповый. — Его теневая магия танцевала и извивалась вокруг него, но один усик выстрелил вперед и очень осторожно погладил ее щеку. — Она реально охуеть какая красивая, Скел. Мы можем оставить ее себе?
— Брэм окончательно ебанется, чувак. — Я поджал губы, глядя на него. Сначала я подумал, что он шутит, но теперь уже не особо, раз он выглядел так, будто я пнул его щенка.
— Но она реально охуеть какая красивая, — пробормотал он, и еще один теневой усик скользнул по повязке на ее бедре. — Я очень хочу узнать, что под ней.
— Не надо. — Мой голос прозвучал резко, как удар хлыста, и я рванул к одному из двух его силуэтов, которые видел, и впился в него взглядом. — Она заслуживает приватности так же, как и ты.
Его глаза ожесточились, он слышно сглотнул и отозвал усик с повязки обратно к себе. Он прекрасно знал, что я имел в виду тот период, когда он носил ярко-фиолетовый шарф, чтобы скрыть шрам вокруг шеи. Теперь он ничего не носит, и его большой шрам выставлен напоказ. Но было время, когда он стыдился его.