Я всю свою гребаную жизнь стыдился шрама, рассекшего мой правый глаз, но у меня никогда не было шанса его спрятать. Когда я был настолько под кайфом, я начинал видеть двоение, и у меня было подозрение, что это во многом связано с тем, насколько глубоко ее теневой усик тогда впился в мою роговицу.
Я помнил страх на ее лице, когда она смотрела на меня сверху вниз, но вместо того, чтобы позаботиться обо мне, она…
— Интересно… — Его другие усики двигались вокруг них обоих почти собственнически. — Насколько красивыми были бы ее слезы?
— Ты гребаный псих, Декс, — выплюнул я, но из-за магии трубки я уже даже не чувствовал своего лица.
— Почти уверен, что на самом деле это называется антисоциальное расстройство личности. — Его губы изогнулись в более широкой ухмылке.
— Именно поэтому ты озвучил, что хочешь это узнать. — Я попытался закатить глаза, но в итоге просто странно моргнул. — Ты… мой дорогой Декс, гребаный социопат.
Судьбы, я был под таким кайфом.
По крайней мере, моя магия не протекала.
Он пожал плечами.
— Или психопат… или это просто потому, что мне столько раз отрубали голову. — Из его груди вырвался грубый смешок. — Пойдем. Я не собираюсь снова получать по заднице от Даркмора.
Даркмор, очевидно, проникся маленькой пожирательницей душ.
Он протянул ко мне усик и схватил меня за запястье, и я, спотыкаясь, потащился за ним сквозь его тени, пока мы не вышли перед Исцеляющим солнечным камнем.
Солнце пылало над головой, бросая золотые лучи на большой солнечный камень, который поднимался из песков, как платформа. Он был круглым, и от самоцвета исходил едва уловимый гул. Это был звук сырой силы, вибрация зачарования, вплетенного в камень, чтобы усилить способности, которыми он уже обладал.
Мне этот неодушевленный камень нравился куда больше целителя. Он не задавал вопросов, а с Грейвсенд без сознания нам не нужны были лишние вопросы. Все, чего мы хотели, — немного с ней поиздеваться.
Декс подошел и осторожно положил Грейвсенд на мерцающую поверхность солнечного камня, и из-под нее разошелся спектр огненных оранжевых и красных оттенков. Его взгляд был таким, блядь, мягким, мягче всего, что я когда-либо видел в его глазах.
Я вдохнул, и сухой минеральный аромат наполнил нос.
— Ты уверен, что это сработает? Мы даже не знаем, что с ней не так.
— Он должен исцелять все, кроме умирающих, а я не думаю, что она умирает, так что… — Декс пожал плечами, отступая с камня, пока тот гудел энергией. — Да, думаю, это, блядь, сработает.
— Ее страх — самый насыщенный из всех, что у меня были, и для меня это опасно, как Блезен. — Я затянулся еще раз, позволяя магии успокоить голод моих резервов, жаждущих большего. — Я никогда не контролирую себя, но рядом с ней моя магия страха срывается сильнее.
— Интересно. — Его взгляд блестел интересом, пока он смотрел на ее распростертое на самоцвете тело, вокруг которого веером рассыпались волосы. — Я рядом с ней тоже теряю контроль.
Ее грудь мягко поднималась и опускалась, словно она только что не выпустила свои силы, чтобы убить нас.
Страх раскололся у меня в груди, когда я вспомнил, насколько, блядь, близко мы были к смерти, и я крепко сжал челюсть.
Почему она так чертовски жестоко обернулась против нас? Мы ведь не собирались причинять ей боль.
Сначала дернулись ее пальцы, скользнув по самоцвету, на который мы ее положили.
Затем она резко вдохнула, и ее глаза распахнулись. Ее ярко-красные радужки метнулись к Дексу и ко мне, когда она заставила себя сесть. От нее волнами катился страх, смешанный с чем-то похожим на… злость?
Декс ухмыльнулся ей, подошел и присел перед ней на корточки.
— Пожалуйста, скажи мне, что под этой повязкой, бедовая.
Ее дыхание выходило короткими, рваными рывками, но она не ответила, глядя на него так, будто он был сумасшедшим. Что, как я полагал, так и было.
— Нет, — прохрипела она. — Что, во имя Судеб, произошло?
Декс склонил голову, наклоняясь ближе, и это очень напомнило мне хищника, подбирающегося к добыче.
— Ты как гребаный шведский стол негативных эмоций. — Он глубоко вдохнул. — Почему у такой красивой демоницы, как ты, столько боли?
— Красивой? — Она дрожащими пальцами убрала с лица несколько выбившихся прядей темных волос. — Ты считаешь меня красивой?
Декс запрокинул голову и разразился лающим смехом.