Они еще не привыкли к моим визитам, но привыкнут.
Я опустился на колени и полез в сумку, вытаскивая рыбу в пакетах, которые принес из столовой. Осторожно я начал раскладывать кусочки на плоских камнях у входа.
Запах еды, должно быть, убедил их, потому что они начали выходить, их гибкие тела парами метнулись к еде.
Один за другим маленькие пушистые комки принимали мои дары — их довольное мурчание смешивалось со звуками жевания.
Когда мы были детьми, Кэтрин впервые проявила свой дар превращения, когда мы играли на улице. Я вернулся домой с ней, свернувшейся у меня на руках, а отец не поверил мне, что эта кошка — моя сестра. Ей понадобилось два гребаных дня, чтобы превратиться обратно, и я прятал ее в ее комнате, в шкафу.
Отец потом без конца извинялся перед нами обоими, когда узнал правду.
Я улыбнулся этому воспоминанию.
Прошло около двадцати минут блаженства, прежде чем кошки начали шипеть на случайные точки вокруг, и я понял, что моя магия страха протекает и до усрачки их пугает. Большинство из них поджали хвосты и бросились в безопасность своего дома. Несколько смелых кошек били лапами по образам хищников вокруг себя — иллюзиям, созданным моей магией.
В конце концов все кошки бросили меня из-за страха — и это была моя вина.
Я поднес трубку к губам и затягивался снова и снова, пока не увидел гребаные звезды и не услышал, как кошки возвращаются и начинают отвечать мне.
25
ПАНДОРА
Хантер заставлял мое сердце сильно колотиться о ребра, и каждый раз, когда я оставалась с ним наедине, внутри появлялось новое трепетное чувство безопасности. Безопасность не была тем, к чему я привыкла, но он и Рид заставляли меня чувствовать именно это.
Запах сладкого шоколада пропитал воздух, окутывая меня, как одеяло, пока я откинулась на мягком диване.
— Я просто не понимаю, — прохрипела я, сжимая зачарованную хрустальную бутылку с водой у себя на коленях. — У нее нет никакой причины вести себя так.
Хантер подался вперед, сцепив пальцы домиком, и его прекрасные белые глаза с серыми кольцами наполнились пониманием.
— Благородство среди нашего вида — это не только родословные. — Его голос был как мед, омывая меня. — Это власть и влияние. Дредфул может быть… сложной… но связи ее семьи в какой-то степени делают ее неприкосновенной для некоторых других демонов в академии, но не для тебя, очевидно. Скорее всего, она нападает на тебя так, потому что ты для нее угроза.
Мой взгляд задержался на его сильной линии челюсти. Я была так сосредоточена на том, как двигались его губы, пока он говорил.
— Наверное, я просто не привыкла справляться с таким давлением. Жизнь слишком коротка, чтобы так сильно переживать из-за того, что делают другие.
— У тебя справедливое замечание. — Его губы дрогнули в улыбке. — К сожалению, большинство демонов не разделяют твоего мнения.
Жар залился мою шею.
— Большинство демонов тоже не были заперты в подвале всю свою жизнь.
Он резко втянул воздух, и я почувствовала, как в воздухе затрещала магия мести. Его руки сжались друг вокруг друга, когда он вздохнул и откинулся на спинку кресла.
— Нет, не были.
— Не все демоны, которых я встретила, придерживаются такого образа мыслей. — Я теребила кончики своих волос.
— Очень жаль.
Я открутила крышку бутылки с водой и сделала глоток. Ледяная вода скользнула по горлу, пока я пила. Горло мгновенно успокоилось, и я закрутила крышку обратно, позволяя бутылке снова лечь на колени.
Я знала, что после долгих разговоров горло начинало болеть, но глотки воды, кажется, помогали. Хантер говорил, что если бы мои магические резервы были наполнены, у меня, вероятно, вообще не было бы проблем с болью, потому что моя магия могла бы исцелить ее. Это была еще одна причина, по которой мне нужно было разобраться с кормлением.
Хантер кивнул, потянулся к своему планшету и начал что-то печатать.
— А остальные? Гримшоу, Хемлок, Шэдоухарт? Они оставили тебя в покое?
Я опустила голову и покрутила кольцо на пальце. Оно было ослепительно белым, именно таким, каким, я знала, оно и будет.
— Не совсем. Они ничем не лучше Дредфул. Они считают меня ужасной, потому что я благородная, а Скел сказал мне, что я олицетворяю смерть.
— Что? — Рык загрохотал у него в груди. — Это неправда, звездочка. Ты не олицетворяешь смерть.
— Разве нет? — Я метнула взгляд к нему, и через меня прошел электрический разряд. — Я пожирательница душ.
— Пожиратели душ не только поглощают души и убивают, — настойчиво сказал он, выпрямляясь. — Они могут вырывать из души части, которые причиняют боль. Фрагменты, которые мучают и терзают, когда сверхъестественное существо или даже человек чувствует, будто тонет. Это ни в коем случае не идеальная техника, и она не постоянная, потому что души восстанавливаются, но она помогает. Она дает существу шанс действительно почувствовать облегчение и начать меняться, чтобы бороться с этой давящей частью себя.