Шарлотта резко втянула воздух, прежде чем рассеяться из моего мира снов без прощания — чего она никогда раньше не делала. Ее уход был таким же внезапным, как пламя свечи, задушенное посреди мертвой ночи.
Один в своем безопасном месте, я почувствовал, как моя душа потянулась к душе Пандоры, ища утешения в ее присутствии. Но ее не было среди спящих, и пустота, от ее отсутствия, была ощутимой.
Может, именно это имела в виду мама? Что папа оставил пустоту в ее сердце? Это имело больше смысла, чем что-либо еще.
27
ПАНДОРА
Тьма сдавливала меня со всех сторон, как удушающее одеяло, сотканное из моих величайших страхов. Если бы инстинкты не кричали мне, что я ошибаюсь, я бы подумала, что за этим каким-то образом стоит Скел. Но демоны страха не обладали силой Друды или демона снов, и я отчетливо помнила, как заснула.
Пока я пыталась понять, что происходит, надо мной материализовалась фигура женщины, стоявшей на сером облаке высоко вверху. Ее зеленые глаза сияли ненавистью, а непокорные рыжие кудри плясали вокруг нее, как пламя. Ее губы исказились в тошнотворной улыбке, пока она управляла кошмаром, разворачивающимся вокруг меня.
Я напряглась, пытаясь узнать ее, но не смогла. Я никак не могла ее знать.
Тошнотворная смесь серы и крови наполнила воздух — сочетание запахов моей матери и Декса. Она царапала ноздри и будила воспоминания о подвале. Сердце громыхало у меня в груди, его удары отдавались эхом в костях, пока я боролась с кошмаром.
Острые, обжигающие теневые щупальца удерживали меня, пока другие хлестали по плоти, выжигая боль так глубоко, что моя спина выгнулась в агонии. Плоть на бедре, животе и спине была одновременно обожжена и срезана с моего тела. Это были любимые места Матери, куда она причиняла мне боль, но… не моя мать управляла тенями.
Надо мной стояло знакомое лицо с насмешливой ухмылкой. Бело-русые волосы, покрытые моей кровью, падали ему на серые глаза, и мое сердце сжалось от предательства — даже зная, что это не по-настоящему.
Декс.
Слезы навернулись на глаза, когда осознание обрушилось на меня.
Я была прижата там, запертая под шквалом теневых щупалец точно так же, как была всю свою жизнь.
Мои искаженные крики терялись в воющих ветрах его теневой магии, а моя сила оставалась спящей внутри кошмара.
***
— ГРЕЙВСЕНД! — крики Дредфул прорезали все вокруг, острые, как осколки стекла. Она вопила, швыряя в меня оскорбления и проклятия, которые смешивались с моей мукой. Горло саднило и горело от попыток кричать, а тяжелый вкус медного страха лежал на языке.
— Проснись, — прошипел Небула, прорезая кошмар черной жижей своей души.
Я проснулась, распахнув глаза, пока сердце молотило по ребрам. Пропитанные потом простыни липли к коже, будто те самые щупальца, что удерживали меня. Я боролась, пытаясь вырваться из их хватки, но остаточный ужас сна все еще вонзался в меня когтями.
— Что за ебаный пиздец, Грейвсенд? — взвизгнула Дредфул, сжимая покрывало, пока сидела на своей кровати, само воплощение принцессы, чей сон красоты прервали.
Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела Декса на месте моей матери, и теневая магия безжалостно разрезала меня.
Дрожащими руками я проигнорировала Дредфул, подхватила Небулу и положила его в сумку, прежде чем сбежать из комнаты. Прохладный воздух коридора почти не успокоил жжение в легких, пока я, спотыкаясь, вышла в общую зону.
Присутствие Скела заставило меня вздрогнуть, когда я заметила его, развалившегося в кресле у окна. Он был единственным, кто там находился, вероятно, потому что все остальные еще спали. Я даже не знала, который час, но луна все еще висела высоко в небе.
Я задрожала, обхватывая себя руками, и поняла, что на мне черная шелковая ночная сорочка, доходившая до верхней части бедра. Спасибо Судьбам, что я спала с повязкой на бедре. Я не думала, когда уходила, я просто знала, что должна выбраться из той комнаты.
Скел не заметил моего появления; вместо этого он выглядел так, будто сам был заперт в кошмаре. Тонкие струйки дыма вились из трубки между его губами, но глаза были затуманены страхом.
— Нет, не надо! Я не хочу умирать, — захныкал он, и трубка двигалась с каждым словом. — Не убивай меня…
Что-то во мне перехватило управление от отчаяния в его голосе, и я обнаружила себя стоящей над ним, мой голос был царапающим шепотом, полным тревоги и боли.
— Скел?
— Что? — Он моргнул, страх в его взгляде померк, уступая место злости. — Какого хуя, принцесса? Не делай так, блядь! Зачем ты подошла сюда? Я не хочу, чтобы ты была рядом со мной! — Рык злости исказил его губы, и его слова ужалили льдом мои и без того хрупкие эмоции.