— А про что она? — хочу продолжить беседу, понимаю, как сильно мне не хватает нашего общения.
Мама начинает готовить, и некоторое время молчит.
— Ну, про девушку — Скарлетт, — говорит она, а я прислушиваюсь, потому что шипение масла перебивает тихий голос, — ее любили все мужчины вокруг, а она хотела того, который был недоступен.
— А в конце что? — вожу пальцем по скатерти и представляю, как могла бы выглядеть эта Скарлетт.
— Получила его, но поняла, что не любит, — отвечает мама, ставя передо мной тарелку с яичницей и кусочком хлеба, — зато у нее появился другой, который бегал-бегал за ней, а потом отверг, — мама смотрит на меня и хихикает, — тогда Скарлетт поняла, что любит этого второго.
— Она хотела то, что не может получить, а когда получала, то теряла интерес? — делаю вывод и дую на горячий желток.
— Да, именно, — мама кивает и кладет кусочек яйца в рот, словно он совсем ее не обжигает, — а вот Мелани, она была настоящей леди, и всю жизнь любила Скарлетт, хотя та пыталась увести ее мужа.
— Жуть, — констатирую я и наконец начинаю есть.
Яичница вкусная, в меру соленая и перченая, поэтому доедаю быстро. Перекидываемся еще парой фраз, потом мама рассказывает, что хочет сегодня увидеться с подругами и аккуратно добавляет, что пойдут в кофейню.
— Я, наверно, дома побуду, — отвечаю на вопрос мамы, чем собираюсь заниматься.
— А друзья?
— Хочу сегодня дома посидеть, может почитаю про Скарлетт.
Мама смеется и говорит, что лучше читать про Мелани, но почему-то после её рассказа меня не привлекает настоящая леди. А вот загадочная охотница — очень даже.
Спустя несколько часов моего бездумного сидения за компьютером раздается телефонный звонок. С третьего раза нехотя надавливаю на кнопку ответа. Был у меня телефон современный, сенсорный, с большим экраном, но почти год назад я его случайно разбил, и пришлось купить самый дешевый — кнопочный.
Звонит Санек, зовет меня гулять, отвечаю, что спрошу у мамы и перезвоню. Потом сижу и пялю в стену, раздумывая, хочу ли я встречаться с ними или нет. Санек и Машка меня не волнуют, но вот Светка вводит в ступор. Через время перезваниваю и соглашаюсь, потому что надеюсь, что отец Санька, возможно, сможет припугнуть моих врагов, чтобы те отстали.
Собираюсь тщательно, почему-то хочу выглядеть хорошо, сам не понимаю, зачем. Надеваю лучшие джинсы серого цвета, рубашку темно-синюю, верх расстегиваю на несколько пуговиц, не заправляю, достаю ботинки и обуваю вместо кроссовок, накидываю легкую куртку, жаль, она единственная, но я закатываю рукава, и вроде бы неплохо. Расчесываю волосы, укладывая их назад, видел, что так многие делают. Потом прощаюсь с мамой и вновь удивляюсь, какая она красивая, когда не пьет. Перед выходом надеваю старенькие очки с толстой оправой. Злюсь, когда вспоминаю звук трескающегося стекла и ботинок моего недруга. Встряхиваю головой, отгоняя мысли, не хочу портить настроение.
Санек, как обычно, на позитиве, сначала вспоминает, как классно вчера погуляли, потом заговорщически улыбается и неожиданно спрашивает, вгоняя меня в краску:
— Чем вы вчера со Светкой занимались вдвоем?
— Общались, — отвечаю я и не вру, лишь не договариваю.
— И все?
Чувствую волну раздражения и желаю Саньку придержать свои вопросы при себе, но вслух отвечаю:
— Ага, просто общались.
Пухляш усмехается и кивает, но я вижу, что он мне не верит.
— Куда пойдем? — перевожу тему, и дышу чуть глубже, стараясь согнать румянец с лица, благо, синяк прикрывает своей желтизной залитую краской щеку.
— Маша предложила сходить в лабиринт в парке. Сейчас их заберем и пойдем, — отвечает он и долго всматривается вперёд, щуря глаза.
Солнце уже второй день светит вовсю, смягчая холодный ноябрьский ветер. Земля под ногами сухая, а желтые листья порхают из стороны в сторону, пока дворники упорно гоняются за ними с метлой. Замечаю на лавочке черную кошку с белым пятнышком, она растянулась пузом вверх и греется под солнечными лучами. Сразу в голове всплывает голубой дневник и следом смутный образ Незнакомки, а потом ее дыхание на моих губах.
Санек что-то говорит, но я пропускаю это мимо, зная, что ничего интересного не услышу.
— …Виктор и Белый…, — имена прорезают мои фантазии, заставляя вздрогнуть.
— Что? — переспрашиваю, и слышу свой чуть хриплый голос.
— Говорю, что не понимаю, почему к тебе пристали Виктор и Белый, — повторяет он и оборачивается ко мне.
— Я не знаю, — отвечаю честно, — спрашивал, но они говорят, что я их своим существованием обижаю.