«Тебя».
«Тебя».
«Тебя».
Слово бьет в голове, тянется бегущей строкой перед глазами, выворачивает наизнанку внутренности. Но при этом понимаю, что не хочу останавливать эти чувства, поэтому представляю губы, которые шепчут мое имя, тонкие пальцы, которые ласкают мое предплечье и скользят по ране, ненадолго прикрываю глаза, наслаждаясь, только спустя какое-то время продолжаю читать.
…но это и неважно. Вселенная выбрала тебя, а, значит, и я тоже. Надеюсь, ты не против, я буду называть тебя «странник» и подразумевать, что пол не важен. Да и ничего не важно, но об этом позже.
Сегодня я спала тревожно, часто просыпалась, но горел свет, обнажая каждый уголок моей комнаты.
Дежавю бывает около 5–6 раз на дню, дереализация (ощущение нереальности мира), о которой я писала ранее, происходит почти постоянно. Я уже и забыла, каково это полностью руководить собой. Кажется, что мой разум, то есть, я сама сижу глубоко в теле и лишь наблюдаю, как оно говорит с кем-то, ест, читает, гуляет с котом и так далее. Кстати, котик сегодня был особенно игривый, бегал, царапал диван, лез ко мне целоваться. Наверное, он единственный, кого я люблю и о ком хочу заботиться. Сейчас он лежит со мной на кровати и дергает лапкой, возможно, ему снится, как он бегает. Весь день я провела дома, за исключением выгула Митьки. Много читала, искала на просторах интернета информацию о голосе. В основном, пишут, что это галлюцинации, но я отдаю себе отчет и точно могу сказать, что он звучал в реальности. А потом случайно наткнулась на статью о матрице. Нет, не про фильм. Там пишут, что наш мир — это матрица, подобно компьютерной игре, а мы находимся в иллюзии, спим. Теперь все сложилось, голос говорил мне проснуться, а, значит, можно почти со стопроцентной уверенностью предположить, что мир действительно нереален. Я надеюсь, ты не решишь, что я сошла с ума, просто подумай объективно, сколько всего вокруг нас нелогичного и несправедливого. Люди ведут себя странно, законы природы не всегда работают. Многое невозможно объяснить научно, но теория о матрице закрывает эти сюжетные дыры. Задумайся, а завтра прочитаешь еще много всего интересного, но пока что я хочу пригласить тебя на встречу. Я хочу, чтобы ты нашел место, где можно хорошо разглядеть горизонт, а завтра утром пришел бы туда с дневником. Мы будем вместе наблюдать прекрасный и неповторимый рассвет, только я буду писать, а ты читать. Помни, что время нелинейно, нет ни прошлого, ни будущего, только здесь и сейчас, только ты и я в одной точке соприкасаемся душами. Буду ждать тебя завтра под первыми лучами осеннего солнца. До встречи, мой милый странник.
Прижимаю дневник к груди, сердце колотится, а по спине мечутся стаи мурашек. Обкусываю нижнюю губу, вновь и вновь представляя, как ее губы касаются моих и, кажется, я даже чувствую легкое покалывание на коже.
«Мой милый странник».
Перечитываю тысячу раз, ласкаю глазами и мыслями.
Вслух шепчу:
— Моя милая Незнакомка.
Думаю, какие у нее могут быть глаза. Наверное, зеленые или светло-голубые. Они точно особенные и неповторимые. Хочу представить ее внешность, но понимаю, что все не то. Так и засыпаю — в обнимку с блокнотом и с мыслями о моей милой Незнакомке.
Шестой день.
Вскакиваю резко, чуть не падая с кровати. Хватаю телефон и, щурясь, долго пялюсь в экран.
4:44 утра.
Будильник не поставил, потому что не заметил, как уснул. Смеюсь вслух, вспоминая сон.
Незнакомка стояла напротив и улыбалась. Она хлопала длинными ресницами, а глаза ее светились нежно-голубым сиянием. В руках она держала свой голубой блокнот и поглаживала корешок своими хрупкими пальцами. Она шептала, но сначала я не мог разобрать, а потом услышал «проснись», и тут же вскочил.
Собираюсь наспех, спускаюсь и бужу спящую девушку на ресепшене. Отдаю ключ, хотя у меня проплачены две ночи. Я смогу переночевать в спокойствии, но от семи тысяч осталось уже пять.
Иду в предрассветных сумерках, глубоко втягивая в себя утренний прохладный воздух. Рюкзак свисает с одного плеча, очки крепко держатся на носу, не сползая с сухой кожи. Еще вчера твердо решил не ходить в школу, хотя сегодня уже сомневаюсь, и только воспоминание о моих врагах убеждает, что лучше там больше никогда не появляться. Сделал бы что угодно, лишь бы никогда не переступать порог ненавистного мне заведения. Пока иду, думаю, пойдет ли мать на работу сегодня, а потом отгоняю мысли, потому что не знаю, что делать дальше.