Закрываю глаза и представляю ее рядом. Четко не вижу, лишь голубые глаза, чуть приоткрытые губы и хрупкие длинные пальцы, которыми она неторопливо ведет по предплечью. Вытаскиваю руку и закатываю рукав, глаза закрыты. Чувствую, как ветер касается раны и представляю, что это не ветер, а незнакомка проводит по ней языком, от запястья вверх к локтю. Резко выдыхаю, сглатываю, но напряжение не проходит. Уже сам глажу загрубевшую коркой рану, дрожу, но не от холода, а от трепета внутри, который разрывает грудь, выкручивает живот, щекочет сердце и ударяет в голову. Стискиваю челюсть и стучу зубами, а потом кричу, громко, хочу вместе с криком отдать этому рассвету всю боль, что скопилась внутри, ору, оглушая сам себя, молю солнце забрать мое горе, отчаяние, развеять по осеннему ветру тоску и печаль. Горло срывается, издавая хрип и кашель. Бросаю взгляд на руку и с ужасом замечаю, что содрал всю корку, и кровь сочится по руке. Вспоминаю Светку, и медленно, нерешительно, но все же веду языком по коже, слизывая кровь, удерживая в мыслях образ Незнакомки.
Потом спустя какое-то время вновь открываю дневник и переворачиваю на вторую часть шестого дня. Дрожь еще бьет тело, но голова прояснилась, а дыхание не такое сбивчивое.
Надеюсь, тебе понравилась наша встреча. У меня уже вечер, я только вернулась домой, положила Митьке покушать, и сейчас сижу за столом под светом лампы. Когда я пришла, маман снова отчитала меня. Я даже не слушала ее. Смотрела и улыбалась, моя голова разболелась, но я выдержала и промолчала. Надо было видеть, как она бесилась, задавала всякие вопросы, но я лишь кивала, чем вызывала у неё еще больший гнев. Под конец я даже рассмеялась, а она сорвала голос от ора. До сих пор смешно. Какие они жалкие, и мать, и отец, мнят из себя черт знает что, думают, что самые умные, что все знают, уверены, что раз выродили меня, значит, я им что-то должна. Пусть горят в аду, я им ничего не должна, и они не получат мою жизнь. Знаешь, я прочитала сегодня размышление одного философа о свободе. Ведь у нас нет ничего, кроме нее. А окружающие упорно пытаются забрать последнее. Ты скажешь, а как же надежда? Она всегда остается. Но я тебе отвечу. Надежда — это иллюзия, которая связывает нас, забирает и сковывает нашу жизнь. И я решила. Да, сейчас твердо решила, что верну свою свободу, освобожусь от оков, разобью иллюзию вдребезги и вырвусь из плена матрицы. Мне осталось все хорошенько продумать, чем завтра и займусь. Я теперь не боюсь теней, мне не страшно слышать постоянный шепот над ухом, они не враги, они лишь хотят помочь, а настоящие враги вокруг нас. Мой милый странник, неужели вокруг тебя нет тех, кто всеми силами давит на тебя, забирает энергию, уничтожает жизнь, отбирает глоток свободы? Скажешь «нет», и я не поверю. Представь, что все исчезает, только представь, как вдохнешь глубоко и свободно, как твоя душа полетит, куда захочет, без чужих указов и мнений. Я сделаю все, чтобы освободиться, завтра продумаю каждую мелочь, но это завтра. А сегодня я ложусь спать в полной темноте, не страшась и не переживая, они укроют меня и сберегут. Хорошего дня тебе или вечера, пусть твой путь озаряется рассветными лучами любящего солнца, и пусть он будет не напрасным.
Перечитываю и никак не могу понять, к чему ведет Незнакомка. Я почти физически чувствую ее страдание, а потом оно будто сменяется на эйфорию. С одной стороны, каждое ее слово попадает в яблочко, но с другой, как будто что-то я упускаю, какое-то звено, которое не дает увидеть полную картину. После нескольких прочтений решаю, что она собралась сбежать в другой город, а потом, возможно, и в другую страну. Наверное, она оставила пакет и сбежала, а, значит, я смогу ее найти. В любом случае я попытаюсь это сделать.
Солнце уже поднялось над горизонтом, однако теплее не стало, октябрь холодный месяц, скоро зима, все укроется белым. Я люблю зиму, нравится смотреть на морозные узоры на окнах, слышать хруст снега под ногами и вдыхать ледяной воздух. Но самое прекрасное — это холодные звезды зимней ночью, они сияют ярче, чем летом, словно хотят сами согреть землю, раз солнце не справляется.
Встаю нехотя, но руки и ноги окоченели, нужно поскорее попасть в тепло. Выхожу на моём этаже, и вот я уже стою перед дверью своей квартиры. Мнусь, держу ручку, но войти никак не решаюсь. Вдруг слышу голос мамы, хриплый, окончания слов проглатывает, растягивает буквы. Она пьяна, а ведь сегодня понедельник, значит, на работу не пойдет, ее уволят и все, жить будет не на что. Подскакиваю и убегаю на улицу. Там замираю, озираюсь в панике и решаю бежать дальше, в центр, в лабиринт. Отчаяние накрывает с новой силой, не сбавляю скорость, пока не начинаю чувствовать металлический привкус во рту. До лабиринта уже дохожу быстрым шагом, останавливаясь перед входом.