Пелагея Николаевна Толстая, урожденная Горчакова, была, по воспоминаниям Л. Н. Толстого, «недалекая, малообразованная… и очень избалованная – сначала отцом, потом мужем, а потом, при мне уже, сыном – женщина».
Что касается предков Л. Н. Толстого со стороны матери – князей Волконских, то они ведут свой род от Рюрика. Дед писателя выведен в «Войне и мире» в лице старого князя Болконского. В своих воспоминаниях Лев Николаевич рассказывал: «Достигнув высоких чинов генерал-аншефа при Екатерине, он вдруг потерял свое положение вследствие отказа жениться на племяннице и любовнице Потемкина Вареньке Энгельгардт… Женившись на княжне Екатерине Дмитриевне Трубецкой, поселился в полученном от своего отца имении Ясной Поляне».
Через много лет судьба странным образом свела Волконского с той самой женщиной, за отказ от которой он пострадал. Варенька вышла за князя Голицына, получившего за это чины, ордена и награды. С ним сдружился дед Л. Н. Толстого и его дочь Мария (мать писателя) была с детства обручена с одним из сыновей Голицына. Однако женитьба не состоялась: молодой Голицын умер незадолго до свадьбы.
Многие годы Николая Ильича, отца писателя, воплощены в герое «Детства» и «Отрочества», и отчасти в «Войне и мире», в лице Николая Ростова. Он принимал участие в войне 1812 года, а после заключения мира вышел в отставку. В молодости Николай Ильич проиграл огромные деньги, чем окончательно запутал дела, и без того пришедшие в упадок благодаря «стараниям» деда. Страсть к игре перешла и к его знаменитому сыну, который, будучи известным писателем, должен был в начале 1860-х годов за бесценок продать один из своих романов, чтобы расквитаться с карточным долгом.
Надеясь привести дела в порядок, Николай Ильич женился на княжне Марии Волконской. Л. Н. Толстой писал о своей матери: «Она была богатая, уже не первой молодости, сирота, отец же был веселый, блестящий молодой человек, с именем и связями… Думаю, что мать любила моего отца больше как мужа и, главное, отца своих детей, но не была влюблена в него». Тем не менее, брак Николая Ильича с Мари Волконской был счастливым. У них родилось четыре сына: Николай, Сергей, Дмитрий, Лев и дочь Мария. «Замужняя очень короткая жизнь моей матери – кажется, не больше 9-и лет – была счастливая и хорошая. Жизнь эта была очень полна и украшена любовью всех к ней и ее ко всем, жившим с ней, – писал Лев Толстой о матери. – Судя по письмам, я вижу, что жила она тогда очень уединенно. Никто почти, кроме близких знакомых Огаревых и родственников, случайно проезжавших по большой дороге и заезжавших к нам, не посещали Ясной Поляны».
Жизнь Николая Ильича проходила в занятиях детьми и хозяйством, в котором он не был большим знатоком. Он много читал, собирал библиотеку, состоявшую из французских классиков, исторических и естественно-исторических сочинений. Николай Ильич «не имел склонности к наукам, но был на уровне образованных людей своего времени. Как большая часть людей первого Александровского времени и походов 1813–1815 годов, он был не то, что теперь называется либералом, а просто, по чувству собственного своего достоинства, не считал для себя возможным служить ни при конце царствования Александра I, ни при Николае. Он не только не служил никогда, но даже все друзья его были такие же люди свободные, не служащие и немного фрондирующие правительство государя Николая Павловича».
Когда граф Н. И. Толстой поселился с женой в Ясной Поляне, у них был один ребенок – сын Николай, родившийся в 1823 году. В 1826 году появился на свет Сергей, в 1827 году – Дмитрий. Лев родился «1828 года, августа 28 дня, сельца «Ясной Поляны», у графа Николая Ильича Толстого родился сын Лев, крещен двадцать девятого числа…» В 1830 году, произведя на свет дочь Марию, графиня Толстая скончалась, оставив мужа с пятью детьми.
Многих вводит в заблуждение то, что в автобиографическом «Детстве» мать Иртеньева умирает, когда мальчику уже лет 6–7; на самом деле она изображена в повести по рассказам других. Сам писатель говорит: «Матери своей я совершенно не помню. Мне было полтора года, когда она скончалась. По странной случайности не осталось ни одного ее портрета; так что, как реальное физическое существо, – я не могу себе представить ее. Я отчасти рад этому, потому что в представлении моем о ней есть только ее духовный облик, и все, что я знал о ней, – все прекрасно… потому что действительно в ней было очень много этого хорошего».