В школе он продолжал писать стихи и рисовать. К замешательству Габриэля, несмотря на то, что ничего значительного написано еще не было, за ним закрепилась слава писателя – во многом благодаря комиксам. Возможно, именно слава школьного писателя позднее помогла ему найти свой путь. Пока же, в 1946-м, юноша окончил лицей и, выполняя желание родителей, поступил в Национальный университет Колумбии на юридический факультет, хотя сам хотел учиться на журналистском.
Тогда же Гарсиа Маркес встретил свою будущую жену. Когда-то его познакомили с девочкой по имени Мерседес Барка Пардо. Темнокожая и молчаливая, она оказалась «самой любопытной личностью», которую он когда-либо встречал. Окончив лицей, Габриэль устроил себе небольшие каникулы перед вступительными экзаменами, приехал в дом к родителям и сделал Мерседес предложение. Она согласилась выйти замуж за Гарсиа, но не ранее, чем окончит школу. Помолвка не состоялась. Потом жизнь сложилась так, что они смогли пожениться только через четырнадцать лет, и все это время Мерседес хранила верность Габриэлю.
Подобно многим писателям, которые учились не тому, чему нужно, Гарсиа Маркес обнаружил, что право совершенно не интересует его. Он превратился в завзятого прогульщика – пропускал лекции, не ходил на семинары и не готовился к ним, предпочитая бродить по Боготе и читать стихи. Он обедал в дешевых забегаловках, начал курить и стал похож на типичного представителя богемы.
И во время одной из таких прогулок жизнь Габриэля круто изменилась. Причиной этого стала маленькая книжка, оказавшаяся в его руках. Это был рассказ Франца Кафки «Превращение». Он ошеломил Гарсиа Маркеса. Молодой человек понял, что писать не означает беспрекословно следовать строгим законам повествования и держаться традиционных канонов написания рассказов. Он как будто обрел свободу: «Я подумал: а ведь я не знаю ни одного человека, который позволил бы себе так писать. Если бы я знал об этом рассказе раньше, я бы уже давным-давно стал писателем». Маркес говорил, что голос Кафки звучал в унисон с голосом его бабки – «именно так бабушка обычно рассказывала свои истории, говоря о каких-то диких вещах так, как будто они сами собой разумеются, с искренней верой в их реальность».
Маркес решил, что будет писать. Но для начала он вознамерился заполнить пробелы в своем знакомстве с литературой и читал запоем, проглатывая книгу за книгой, не упуская ничего, что попадало к нему в руки. Маркес попробовал писать художественную прозу, и к его удивлению первый же рассказ («Третье смирение») был напечатан в 1946 году в либеральной столичной газете El Espectador («Обозреватель»). Восторженный редактор даже назвал начинающего писателя «новым гением колумбийской словесности». За несколько последующих лет Маркес написал еще десять рассказов, которые были опубликованы в этой же газете.
Будучи выходцем из семьи убежденных либералов Гарсиа Маркес был оглушен убийством Гайтана. Он даже принял участие в демонстрациях el Bogotázo, а его жилище чуть не сожгли. Университет закрыли, Гарсиа Маркес собирался переехать на север, в более мирные места, но вместо этого перевелся в Картахенский университет, где продолжил изучать право. Одновременно он получил колонку в ежедневной картахенской газете El Universal, а два года спустя стал репортером в «Геральде» (Heraldo), где вел постоянную рубрику «Жираф».
В 1950 году Маркес принял окончательное решение оставить попытки стать юристом и погрузиться в писательство. Он переехал в Барранкилью и вошел в литературный кружок, известный как «Барранкильская группа». Под влиянием кружковцев Маркес прочел Хемингуэя, Джойса, Вирджинию Вульф и – что особенно важно – Фолкнера. Он занялся изучением классики, и особенно его вдохновили трагедии Софокла «Царь Эдип» и «Антигона».
Фолкнер и Софокл оказали наибольшее влияние на творчество Маркеса в сороковых-пятидесятых годах. Софокловы «Царь Эдип» и «Антигона» привели его к размышлениям о законах жизни общества и насильственной природе власти. Фолкнер потряс писателя умением превращать истории своего детства в мифологические сюжеты, выдумывать города и страны, а потом описывать их. В мифической фолкнеровской Йокнапатофе Гарсиа Маркес нашел Макондо. Фолкнер же преподал Маркесу урок того, что писатель должен писать о том, что ему близко. Гарсиа Маркес начал чувствовать все большую неудовлетворенность своими ранними рассказами, считая их слишком оторванными от жизни – «интеллектуальными упражнениями, не имевшими ничего общего с тем, чем я действительно жил».