Глава 3 — Борьба
В ту ночь Рейн не спал.
Комната, обычно такая уютная и безопасная, казалась ему теперь холодной, почти чужой. Полосы лунного света ложились на белоснежное постельное бельё, резкими линиями пересекали чёрное дерево шкафа и ковёр ручной работы. За окном шелестели ели, мерно покачиваясь под лёгким июньским ветром.
Он лежал на широкой кровати, уставившись в потолок. Пустой взгляд скользил по лепнине, словно пытаясь разглядеть там ответы, которых не было.
Образы последних часов крутились в голове, как плёнка старого проектора.
Звон колокола.
Старый храм.
Батюшка с мягким голосом.
Молитва.
> «Иногда человек приходит, не зная зачем, но это значит — пора...»
Эти слова звучали в ушах, как странный отголосок, будто оставили внутри него крошечную трещину.
— Пора... Пора что? — полушёпотом произнёс он в темноте.
Он усмехнулся. Коротко, с горечью.
— Бред...
Но усмешка мгновенно растворилась.
Внутри него всплывала боль. Та, что он годами загонял всё глубже под слои алкоголя, случайных женщин, дорогих игрушек и цинизма.
Сколько раз он слышал от друзей:
> «Ты живёшь как король, Рейн!»
«Любая девушка твоя!»
«Деньги решают всё!»
Они смотрели на его яхты, автомобили, дизайнерские костюмы, с завистью и восхищением.
Но никто не видел того, что творилось в душе.
Вспышка прошлого
Перед глазами всплыла картина того аварийного вечера.
Шум мотора.
Руки отца на руле.
Улыбка матери.
Фура.
Удар.
Тишина.
Он помнил, как его вырезали из машины спасатели, как раздался первый вой сирены. Помнил вкус крови на губах, осколок стекла, впившийся в ладонь.
Помнил, как долго сидел в морге перед двумя чёрными мешками.
Холодный кафельный пол, серые стены, безликие лампы под потолком.
Пальцы его дрожали. Липкие, мокрые от пота.
Тогда он впервые проклял небо.
— Где ты был? — прошептал он в темноте.
Его голос прозвучал глухо.
— Где ты был, когда я остался один?
Он сжал зубы.
Задыхаясь от злости, сел на край кровати, сжимая голову руками.
Голова гудела.
"Ты же Бог, да? Всемогущий, всевидящий. Так где ты был?!"
"Ты отнял у меня всё. Мою семью. Моё счастье."
"Ты — жестокий, если вообще существуешь."
Он встал, подошёл к бару, налил себе виски в тяжёлый хрустальный бокал.
Но на полпути замер.
Бокал дрожал в его руках.
Впервые за последние годы ему не хотелось пить.
Пальцы ослабли, бокал упал на ковёр, жидкость пролилась бурым пятном.
Рейн сел на кожаное кресло. Сердце бешено колотилось.
Пауза
Стук в двери отвлёк его.
— Рейн? — раздался голос. Это была домработница, Валентина Степановна. Женщина за пятьдесят, седовласая, тихая. Она работала в доме ещё с тех пор, как Рейн был ребёнком.
— Всё хорошо? Я слышала, как стекло упало…
— Всё нормально, Валентина. Иди спать.
— Если что — я рядом, — с тревогой ответила она.
Рейн слышал в её голосе ту невидимую заботу, которая так редко встречается. В глубине души он понимал: только она и осталась ему по-настоящему близким человеком. Но даже ей он не рассказывал о своей внутренней войне.
Он молча кивнул и снова остался один.
Внутренний диалог
> "Что со мной происходит?"
"Почему я вообще зашёл туда?"
"Ведь я ненавижу Его..."
Он снова увидел лицо батюшки.
Отец Михаил не осуждал. Он просто смотрел, как человек, видящий твою душу насквозь.
> "Он сказал — здесь всегда открыто."
Рейн поднял взгляд.
Занавески медленно колыхались от лёгкого сквозняка. Луна будто смотрела на него одним единственным серебристым глазом.
> "Может, я схожу туда ещё раз?"
"Зачем? Чтобы выслушать сказки?"
"А если там есть ответы?"
Две силы внутри боролись за контроль над ним.
Одна — горькая, старая, кричащая: "Нет Бога. Он не заслуживает ни минуты твоего времени."
Другая — едва заметная, новая, мягкая: "Попробуй. Ты уже многое потерял. А вдруг... там есть что-то большее?"
Он резко встал.
— Завтра, — тихо произнёс он. — Завтра я вернусь.
Рассвет
Рассвет застал его у окна.
Тонкие полосы розового света растекались по небу. Город за окном просыпался: гудели первые машины, вдалеке пропищал мусоровоз.