- Успеем ли мы вернуться к зрелищу? – лишь поинтересовался он у незнакомца. – Не хотелось бы пропустить такое событие.
- О, не волнуйтесь, обязательно успеете! – вновь улыбнулся вопрошаемый, не сбавляя хода.
Амфитеатр волновался и потел. Он дрожал от возбуждения и нетерпения, подогревался ожиданием и предвкушением, кипел слухами.
Внезапно на арене появилось какое-то движение, привлекшее всеобщее внимание. Воцарилась гробовая тишина. Даже девочки, бегавшие с подносами в первых рядах, куда-то исчезли, словно тут же растворились в воздухе.
- Мы рады приветствовать на Вазанистрионе месяца! Сегодня вас ждёт особенное зрелище! – вытянутая фигура в балахоне, маске и капюшоне обращалась к толпе удивительно громко и чётко, каких качеств нельзя было в ней заподозрить до её речи. – Судите сами: тот, кто предстанет пред вами, осмелился осудить в своих рассуждениях политику нашего правителя!
Оратор, раскинул руки, обращаясь к аудитории, замер, выдерживая паузу и прислушиваясь к пробегающимся среди толпы шёпотком, полным омерзения и возмущения. Убедившись, что на его слова получена необходимая реакция, говорящий резко изменил своё положение, указывая на темнеющий проход на арене:
- Поприветствуйте героя сегодняшнего увеселения!
Амфитеатр злобно загудел, обращая тысячи глаз в указанную сторону, готовый взглядами растерзать входящего. Вводимый под руки спотыкался, кожей ощущая осуждающие свирепые взгляды. Он слышал, как со всех сторон доносились до него выкрикиваемые проклятия и пожелания мучений. Слышал, но не видел. По традиции Вазанистриона глаза его были уже выдавлены, а язык отрезан, голову его обхватывала железная маска, ещё не успевшая остыть от углей, в которых её накаляли. Едва ведущие отпустили его руки, как осуждённый грохнулся оземь, взрывая коленами бурый песок. Голова его судорожно тряслась, а руки молитвенно сложились, прося пощады. Но это только привело в восторг собравшихся на зрелище. Новая волна презрительных выкриков оглушала несчастного, лишая его последних сил.
- Вижу, вы уже настроены! – продолжал вещать балахон, активно жестикулируя. – Но я должен обрадовать вас ещё больше: сегодня всеми вами излюбленный ослепитель Сет самолично вызвался провести наш Вазанистрион!
Амфитеатр взорвался восторженными возгласами, со всех сторон раздалась барабанная дробь тысяч ног. Одобрительные вибрации не хотели смолкать, а балахон не спешил их останавливать. Но вот на арене появилась новая высокая фигура в красном одеянии и маске, испещрённой символами глаз. Поднятая её рука разом заставила замолкнуть воодушевлённое собрание. Каждый жаждал начала, всё его существо трепетало в нетерпении увидеть свежий алый на песке арены, столь же яркий, как одеяние Сета.
Что-то шевельнулось неприятное в мыслях Сетоса, когда вывели на арену осуждённого. Что-то было неладное в знакомой массивной фигуре. И что-то не то было с столь знакомым именем ослепителя, столь спокойно ожидавшего начала кровавого торжества. Но как только человек в балахоне дал знак и исчез, знаменуя этим начало зрелища, странное ощущение испарилось, и Сетос слился в одно со всем амфитеатром, вонзившим взгляды в сердце арены.
Ослепитель не торопился. Он упивался каждым своим движением, смаковал чувство власти и восторг зрителей. Он вонзал в тело несчастного раскалённые железные стержни и пускал по его телу ядовитых насекомых, истязавших того смертельной щекоткой, а затем укусом. Он ласково гладил плечи осуждённого после каждого удара зазубренной плети, выдиравшей куски его плоти. Он говорил ему подбадривающие слова, обращая внимание на его значимость в сегодняшнем событии, на том, что сегодня всё внимание принадлежит ему, а затем дробил кости тяжёлым молотом. Он успокаивал и жалел, перед тем, как разорвать тело несчастного специальным механизмом, чтобы потом скормить его львам, томившимся возле арены в голодном нетерпении. И эти львы были милосерднее гудения амфитеатра, ведь они всего лишь хотели есть.
Поклон под землетрясение от топота ног. Спокойный и размеренный, как и все его действия. И такое же неторопливое исчезновение. Вот оно, событие десяти минут. Десять минут позора и мучений одного ради славы другого и восторга тысяч других.
***
Спустя месяц настал день нового зрелища. И вновь гудел амфитеатр, и вновь сновали девочки меж рядов, подгоняемые жаждущей знатью. И вновь Сетос в ожидании восседал на своём кресле, предвкушая событие и тайно лелея надежду.
Меж рядов промелькнула высокая фигура, и он затрепетал, уже не упуская её из вида.
- Ты ли тот, что именуется Сетос? – вопрошала фигура, всматриваясь в его черты.
Волнение охватило его, и горло сжалось от восторга. Ответом незнакомцу послужил утвердительный кивок.
- Имя твоё назначено в списке важных. Тебя желают видеть у Главного Сортировщика, дабы почтить твою значимость. Иди за мной.
- Успеем ли мы вернуться к началу зрелища?
- О, не волнуйтесь, вы обязательно успеете!
***
Мы рады приветствовать на Вазанистрионе месяца! Сегодня вас ждёт особенное зрелище! – надрывался балахончик – Судите сами: тот, кто предстанет пред вами, осмелился сомневаться в оценке способностей нашим правителем! В его справедливости и внимательности! Приветствуйте героя нашего дня!..