— Что тебе надо? – мой голос дрожит, горячие слезы обжигают щёки.
— Ты, – говорит он и прижимает меня бедрами к стене. Только не это, только не опять!
— Помогите! – кричу я, что есть силы. Резкая боль пронизывает мое лицо. Он ударил меня. Опять. Моя щека пылает от боли, губы дрожат, тело немеет, сознание плывёт.
— Еще раз пискнешь, и от тебя не останется и следа! – он обрывает подол моего платья и начинает завязывать узел посередине, тем самым делая кляп. Я, пользуясь моментом, срываюсь с места и бегу к двери. Начинаю судорожно дергать ручку, заперто, ключа нет. Как только я поворачиваюсь в его сторону, то еще один удар приходиться мне по лицу, от чего я ударяюсь корпусом о стену и обессилено скатываюсь по ней на пол.
— Пожалуйста, не надо, – молю я его. В глазах все плывёт, лицо ссадит, дрожь и слабость по всему телу. Мгновенье и его самодельный кляп оказывается у меня во рту. Я плачу, мне больно, это всё повторяется, он ещё раз стаптывает меня с грязью. Мой мученик поднимает оставшийся подол платья и срывает мои трусики. Горячие слезы текут по щекам, обжигая поврежденную кожу, болью пронизывающую мое лицо. Я мычу, извиваюсь, но он не прекращает свои действия, резко войдя в меня, он начинает быстро двигаться, доставляя мне уйму боли. На холодном полу, лежит мое почти бездыханное тело. Я уже не сопротивляюсь, не кричу и не пытаюсь вырваться – это бесполезно. Трудно сказать – жива я или нет. Может, физически я и жива, но душевно – убита, просто существую. Я настолько грязна и отвратительна сама себе, что у меня сейчас только одно желание — умереть. Когда я понимаю, что он уже на пике и вот-вот кончит, то мои глаза расширяются, и я начинаю громко мычать и плакать. Я не думала, что меня можно ещё больше унизить, но ему это удалось. Еще мгновенье и он кончает прямо в меня, после чего быстро вскакивает и начинает собираться. Я отползаю подальше от него в угол, куда сажусь и, обняв свои ноги, начинаю снова плакать. Мне казалось, что слез больше не осталось, но они все идут и идут. Второй раз я испытываю это унижение, причем от одного и того же человека. Господи, за что мне это? Все тело ломит и трясёт, слабость, головокружение и ужасная боль. Собравшись, Рэд подходит ко мне и садится напротив на корточки и проводит рукой по моей щеке.
— Ну вот и все, а ты переживала, – насмехается он надо мной.
— Да чтоб ты сдох! – кричу я ему в лицо, после чего он резко встаёт и, видя как я вся дрожу от страха, усмехается и уходит. Меня всю трясёт, слезы ещё сильней льются из глаз, я пытаюсь встать, но ноги не слушаются. Не знаю сколько я там ещё просидела – час, два, три, но на улицу я смогла выйти, когда солнце было на гарнизоне и начинало медленно выплывать из-за него. Я медленно-медленно плетусь по дороге домой, каждый шаг даётся мне с болью, и я даже не могу понять какая сильнее – душевная или физическая. Руками обнимаю себя и пытаюсь согреться, как бы мне не хотелось думать о произошедшем, но в голове только это. Я больше не плачу, мне все равно на боль, я уничтожена, растоптана и разбита. Меня больше не существует. Захожу домой и иду к себе в комнату, кажется кто-то вышел посмотреть кто пришёл и даже слышала голос, но я просто запираю дверь и иду в душ. Там стараюсь смыть всю грязь с себя, но как бы сильно я не тёрла мочалкой до красноты кожи, грязь с души не смоешь.
Как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в темноту. Как бы мне хотелось не проснуться…
***
Вот уже прошло около двух недель после того случая, родным я объяснила своё состояние тем, что мы очень сильно поругались с Гарри. Каждое утро мне приходилось наносить тонну тональника, чтобы скрыть последствия. Я все еще не выходила из дома и не разговаривала ни с кем, да из комнаты я редко вылезала. Мама сказала всем, что я улетела к бабушке, но Дрю смогла уговорить её, а потом и меня, пустить к себе, где она выпытала у меня всё, что случилось. Эндрю не могла понять, почему я не пошла в полицию, я объяснила, что очень давно связалась не с тем парнем, он очень опасен и даже из-за решетки сможет причинить боль мне или моим близким. Она долго обнимала меня, я долго плакала. Мне нужно было кому-то рассказать обо всём и я рада, что это оказалась именно она.
Я резко открываю глаза и бегу в туалет. Как только забегаю в него, то падаю на колени возле туалета, и порция рвоты мгновенно выходит из меня. Встав с пола, я умываюсь и хорошенечко чищу зубы. Надеюсь я отравилась. Зерно паники зарождается во мне. Одевшись, я спускаюсь на кухню, где уже сидит Элиот и пьёт кофе. Как только запах ударяет в нос, то мне резко становится плохо и я снова бегу в туалет. Все содержимое моего желудка вновь выходит наружу. О нет, только не это… Вылетев из туалета, я пулей лечу из дома, по пути собираясь.
— Клер, что случилось? – на ходу спрашивает брат.
— Просто, эм…Мы с Дрю договорились встретиться, а я уже опаздываю, – сморозила я первое, что пришло в голову.
Я не услышала, что мне ответил Элиот, так как уже направлялась по улице, в сторону ближайшей аптеке. Зайдя внутрь, я почти бегу к стенду с тестами, схватив пять разных и самых дорогих, направляюсь к кассе. Кассирша с презрением в глазах и без эмоций на лице как на зло медленно пробивала тесты.
— Пожалуйста, побыстрее, – тороплю я её, она недовольно цокает, но не ускоряется, — Сколько с меня? – нервно спрашиваю, но по её медленной реакции я судорожно вытаскиваю из кошелька крупную купюру и, не дождавшись ответа, кидаю ей, после чего вылетаю из аптеки. Как только я захожу в дом, то пулей лечу к себе в комнату, а после и в туалет. Беру первый тест и тщательно изучаю инструкцию. Делаю всю точно по инструкции вначале с первым тестом, потом и с остальными. Надо подождать пятнадцать минут. Оставив тесты в ванной, выхожу из нее и, сев на пол возле двери, жду. Вот истекает время. Я захожу в ванну, беру первый тест и…