— Гарри, это не твой ребенок, – наконец выдавливаю из себя эти роковые слова. Брови свёл к переносице, приоткрыл губы, часто заморгал, боль исказилась на его лице.
— Как ты могла? – он посмотрел на меня ЭТИМ взглядом. Такой взгляд бывает у тех, кто узнает, что единственный дорогой человек только что предал его. Начинается истерика, трудно дышать. Хочу всё рассказать, но ком в горле и слезы не позволяют мне выдавить и слова.
— Гарри, – хватаю его за руку.
— Нет, – он вырывает её, но я пытаюсь уцепиться и удержать её в своей. Он зол и растерян. Ему больно, я вижу это.
— Гарри, я не хотела… Гарри, – пытаюсь посмотреть ему в глаза, но он мотает головой, уворачивается, убирает мои руки от него, не хочет даже смотреть на меня. Слезы пошли ещё сильнее, открываю рот, но не могу выговорить и слова.
— Уйди, – я замерла на месте и уставилась на него, — УЙДИ! – рявкает Стайлс, что я даже вздрагиваю.
— Гарри… – он отвернулся к окну и перестал реагировать на меня. Голова невыносимо болит, мне холодно и жарко одновременно, мурашки бегут по всему телу, меня трясёт. Я думала, что хуже уже не будет, но я ошиблась. Молча встаю из-за стола и собираюсь уходить, как Стайлс хватает меня за запястье, когда я прохожу мимо него и смотрит на меня с отчаянием смешенным с призрением.
— А ведь в этой сказке, я должен был использовать тебя, – он отпускает мою руку и ссутулившись отворачивается к окну. Слезы, предательские слезы. Я практически ничего не вижу, все плывёт. Расталкиваю людей и иду к выходу, мне нужен воздух. Дождь будто специально усилился, а я не взяла с собой зонт, хотя сейчас, даже не думаю об этом и не брезгая выхожу под открытый ливень. Прохожу мимо окна, где сидел Гарри, он выпивает залпом, кажется, виски и размышляет, лицо искажает боль и безнадежность. Зубы стучат от холода, мурашки покрыли все тело, волосы мокрыми патлами противно прилипают ко лбу, щекам и шее, кроссовки промокли насквозь и при ходьбе слышалось хлюпанье. Я иду по улице, куда глаза глядят. Люди серой массой с черными зонтами заполнили город, торопясь домой с работы и укрываясь от дождя скорее заходили в различные магазины и кафе, лишь бы не промокнуть и не заболеть. Небо затянуто серыми облаками, дует ветер, пахнет мокрым асфальтом и газами от машин. Потихоньку включаются уличные фонари, всё больше окон загорается светом, всё меньше людей становится на улице, а машины так и едут нескончаемо, иной раз не затормозив возле траура, чтобы не обдать лужей прохожих. Раскаты грома слышатся все реже, я совсем продрогла, слез больше нет, уверена, что лицо всё бледное, а губы темно фиолетовые, как и мои мешки под глазами. Пережидаю дождь сидя на автобусной остановке, стуча зубами, обняв себя руками и сгорбившись. Захожу в автобус, что едет до парка, от которого не так далеко до моего дома. Занимаю место у окна, надев капюшон толстовки, прислоняюсь к холодному стеклу лбом и наблюдаю за тем, как капли одна за другой то медленно, то ускоряясь текут вниз. Кажется, небо сегодня страдает вместе со мной, либо это очередная тупая шутка для придания комичной тоскливости или разочарования, для того, чтобы самые тёмные мысли залезали в голову. Может, там, наверху, кто-то хочет, чтобы это произошло, говорит мне об этом совершенно разными способами, но каждый раз кидая лицом в грязь. В самой чистой душе есть свои демоны и в определенный момент они выползают из своей “норы” и нашёптывают тебе сладостным голоском свои грязные мысли. Ведь каждый, наверно, в своей жизни думал о том, что ему хочется умереть или о том, чтобы было, если бы его не стало, как бы вели себя другие люди, знакомые, друзья, родственники, узнав эту новость. Мои демоны настигли меня в тот день в ванной, когда я посмотрела на себя в зеркало. Девушка с большими мечтами и надеждами, которые разбились сегодня с большой высоты, с потухшим взглядом и красными глазами от слез, с синими мешками и бледным лицом, растрёпанными волосами и чёрной душой — этого призрака я вижу в отражении. Я забыла, что когда всё складывается хорошо и ты взлетаешь на пик счастья, то потом ты спотыкаешься и очень больно падаешь вниз. Вот моя трясущаяся рука тянется к шкафчику. Ты не можешь быть счастлив всё время, ты не можешь всё время находится в покое. Я запускаю в него руку и рыскаю одну коробочку. И чем больше ты получаешь счастья, чем лучше становится твоя жизнь, тем больше ты потеряешь. Достаю коробочку и, открыв её, беру одно, завернутое в бумагу, лезвие. И когда у тебя ничего не осталось, когда ты потерял намного больше, чем когда-то получил, образуется очень тонкая грань и, выпустив своих демонов, можно сорваться. Разворачиваю острую металлическую пластину и долго рассматриваю её. Один шаг и ты прыгаешь в пропасть и надеешься больше никогда не вернуться, больше никогда не почувствовать эту боль, раствориться в темноте и никогда больше не проснуться. Смешно, что всего лишь какой-то маленький, крохотный, но очень опасный предметик может лишить жизни. И в тот момент ты действительно устал бороться и хочешь покончить со своими муками. Только подумать сколько жизней эта вещь забрала на тот свет. Я восхищаюсь им. Но разве мы имеем право распоряжаться своей жизнью, разве она принадлежит нам самим? Подношу лезвие своими трясущимися руками к запястью, и всего лишь одно движение отделяет меня от смерти. “Только режь вдоль, а не поперёк”. Такое странное чувство, когда ты находишься на краю пропасти и решаешь сделать ли тебе этот шаг в темноту или продолжить борьбу, и доказать самой себе, что ты сильная, что никакое дерьмо не сломает тебя. Но разве я сильная?
========== Глава 28 ==========
Pov Гарри
Раздается знакомый звон колокольчика при входе, прохожу вглубь к барной стойке и занимаю своё место на углу стола. Ощущается запах табака и алкоголя, он никогда не выветриться отсюда, этот аромат пропитал здесь все стены и мебель насквозь. Темно бежевые обои идеально дополняют темно-коричневый деревянный интерьер. Рамки с ковбойскими пострелами уже много лет висят здесь, и если заглянуть за них, то можно увидеть насколько сильно потемнели обои с того момента, когда они были поклеены. Бармен в чистом переднике и рубашке с зализанными волосами натирает бокалы до блеска и расставляет их по своим местам, периодически наливая для гостей пинту пива, коктейли и другие заказы. С той встречи в кафе уже прошло больше недели, и я стал частым посетителем здесь. Который день я провожу свои вечера в этом месте в компании с Ваном(барменом) и виски. У меня теперь новое расписание. Встал. Поел. Посмотрел телевизор, точнее я просто включаю его, а сам погружаюсь в свои мысли. Наверно мне не стоило бы этого делать, но я думаю, что включив телевизор, он хоть как-то заполнит мою пустоту, отвлечёт от мыслей, но каждый раз убеждаюсь, что это не помогает. Потом я пытаюсь готовиться к поступлению, забить свои мозги наукой, уйти в неё с головой, но и здесь я обречён на провал. Тогда выхожу в город и преодолеваю длинные проспекты, парки, улицы, смотрю на людей и пытаюсь отгадать, с чем они сталкивались в своей жизни и как достигли того, что имеют на данный момент. Думаю о том, что пошло не так, когда я оступился или промахнулся. И эти мысли в который раз возвращают меня в одно и тоже место. И мне кажется, что только алкоголь поможет скрасить эти серые дни и ощущение предательства. С Клер мы больше не общались, да мне и не особо хочется. И лишь один вопрос терзает меня — почему? Залпом выпиваю содержимое стакана, морщусь и прошу повторить. Почему она так поступила? Я готов был сделать для неё всё и даже больше. Почему? Неужели кто-то предоставил ей что-то, чего не мог дать я? Потерял счёт в количестве выпитых стаканов виски приятно обжигающих моё горло. Мысли путаются, всё сложнее понимать происходящее, глаза сложнее фокусировать на чем-то, чувствую легкое головокружение. Кажется я опять в хламину. Донимаю Вана “разговорами по душам”. Скорее это монолог, я пытаюсь сформулировать свои мысли, но язык заплетается, слова забываются, а бармен лишь делает вид, что слушает и всё так же начищает свои бокалы. Раздается звонок колокольчика. А вот и Луи. Видимо сегодня его очередь забирать меня отсюда. Интересно, они бросают жребий или на су-е-фа решают это? От этих мыслей становиться забавно и я не могу удержаться от смеха.