Болит голова, виски пульсируют, горло ужасно сушит, губы трескаются и болят, тяжело дышать, не могу вздохнуть полной грудью, болят рёбра, пытаюсь приоткрыть глаза, не могу, слишком ярко. Долго пытаюсь привыкнуть к свету, но сложно. Слышу пение птиц за окном и шум улицы, ветерок приятно обдувает лицо. Конечности не слушаются, ощущение будто отлежала их, сложно шевелиться. Осматриваюсь. Светлая палата, тумбочка возле кровати, на ней плеер, некоторые вещи личной гигиены и фрукты, кресло у открытого окна и капельница с мониторами возле койки. У меня перевязаны рёбра, видимо сломаны, и катетер в правой руке, пластырь на брови и фингал на другом глазу мешают обзору, перевязано правое колено и гипс на безымянном пальце правой руки. Мысли ещё путаются и с трудом собираются в правильную последовательность. Нахожу кнопку вызова врача, но мне хочется побыть одной, и я решаю полежать и понаблюдать за облаками в окне и шепчущейся листвой. Мысли выстраиваются в логическую цепочку, вспоминаю все события и чувствую как слезы медленно стекают к уху и высыхают. Через некоторое время ко мне в палату заходит медсестра, видимо совершала обход. Увидев, что я проснулась, поспешила к кнопке и вызвала моего доктора. Это был мужчина средних лет с волосами седины в бороде и морщинками в уголках глаз. Зайдя в палату он добро улыбнулся мне, подошёл к основанию кровати, и, взяв карту, заглянул в неё.
— Хорошо, что ты очнулась. Я твой лечащий врач, зови меня Колумб, – я попыталась что-то сказать, но горло заболело и я не смогла ничего вытянуть из себя как бы не пыталась, — Не волнуйся, со временем ты заговоришь. Это нормально после комы, – тут же успокоил меня врач, — Тебя привёз сюда водитель, что нашёл на дороге. Из-за сильных травм и ударов по голове, ты впала в кому. У тебя сломаны третье и пятое ребро, два шва наложили на рассеченную бровь, трещина в пальце, сильный ушиб колена и многочисленные синяки от ударов. Головная боль, сухость во рту, сложность в управленни конечностями и пропажа голоса – это последствия комы, всё это пройдёт, не беспокойся. Здесь ты уже одиннадцать дней. И еще около месяца предстоит тут пролежать для восстановления, пока твои раны и организм не придут в норму, – я кратко кивнула и непроизвольно погладила живот, — Клер, – он поджал губы и его лицо помрачнело, — Вы потеряли ребенка, – от слов Калумба закололо сердце, слезы хлынули из глаз, у меня началась истерика, дикие звуки боли вылетали из меня, тело перестало слушаться и хотелось бежать, уйти, спрятаться, но вместо этого всего я мотала руками и ногами в разные стороны, стонала от боли и рыдала. Колумб вскочил с места и тут же ввёл дозу успокоительного в капельницу, от чего я начала успокаиваться и засыпать. В глазах темнело и разум затуманивался, но душевная боль не умолкала. За что мне все это?
========== Глава 29 ==========
Pov Гарри
Полулёжа сижу на диване, закинув на него ноги и скрестив их. Щёлкаю каналы телевизора, лениво запустив руку за голову, и думаю о теме вступительного эссе. Пора что-то менять в своей жизни, нельзя из-за одного человека начинать саморазрушаться и гробить себя. Думаю об университете и о том какие возможности передо мной откроются, когда я поступлю в Конвентри, как вдруг мои мысли прерывает дверной звонок. Кто же это может быть, я вроде никого не жду. Нехотя встаю с места и, запустив ноги в тапки, шаркая, иду открывать. На пороге оказывается тот, кого я меньше всего ожидал увидеть – Дрю.
— Мы можем поговорить? – это уже напрягает. Жестом головы разрешаю войти и плетусь на кухню, всё также шаркая.
— Валяй, – безразлично бросаю через плечо. Интересно, что она мне нового расскажет, чего я ещё не знаю? Беру бутылку воды из холодильника и медленно открываю её, облокотившись о стол и скрестив ноги, — Может разговор уже начнётся? – смотрю на Эндрю исподлобья.
— Гарри, ты нужен Клер… – голос такой убитый и жалостливый. Усмехаюсь.
— Я так не думаю, у нее есть человек с которым ей хорошо, – в горле сушит. Пью.
— Да, – она приблизилась, — И это ты! – Дрю ткнула пальцем мне в грудь. Забавно.
— Если бы это был я, она бы не трахалась с другими, – спокойно, но раздраженно произношу и отхожу к другой части стола, освобождая своё личное пространство. Она скрестила руки ну груди, выпрямилась, задрала подбородок и начала идти на меня мелкими шажками.
— ДА ТЫ ИНДЮК ОТСТАЛЫЙ, КЕМ ТЫ СЕБЯ ВОЗОМНИЛ, – манерно размахивая руками и тыкая пальцем так, как это умеют лишь настоящие афроамериканки, с криками она приблизилась ко мне впритык, — ДА ЕСЛИ БЫ ТЫ ЕЁ ЛЮБИЛ ТЫ ХОТЯ БЫ ВЫСЛУШАЛ КЛЕР, А НЕ СЕБЯ ЛЮБИМОГО ЖАЛЕЛ ИЛИ ТЕБЕ ПРОЩЕ ВОТ ТАК, СДАТЬСЯ И РАЗОРВАТЬ ЛЮБОВЬ НАСТОЯЩУЮ, КОТОРАЯ БЫВАЕТ РАЗ В ЖИЗНИ? ДА ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ СКОЛЬКО НАТЕРПЕЛАСЬ ЭТА МАЛЫШКА? – я растеряно на неё уставился и вжался в стену как только мог. Такой разъяренной я Дрю ещё никогда не видел, — ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДУМАЕШЬ, ЧТО ОНА БЫ ИЗМЕНИЛА ТЕБЕ ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ?? А ДАВАЙ ТЕБЯ ИЗОБЬЮТ И ТРАХНУТ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ, А ПОТОМ ТЫ ЗАЛЕТИШЬ ОТ ЭТОГО УБЛЮДКА И ТВОЙ ЛЮБИМЫЙ ПАРЕНЬ КИНЕТ ТЕБЯ ДАЖЕ НЕ ВЫЯСНИВ НИЧЕГО! – и тут она замолчала и её голос тихим эхом раздался в конце кухни. Дрю растерлась, видимо сказала лишнего, но тут же скрыла это и поджала губы.
— Что? – меня как будто по голове ударили. Руки затряслись и я сжал их в кулаки.
— Пока ты развлекался на том балу, – она вздохнула и виновато исправила, — Пока мы развлекались на выпускном балу, Рэд, её бывший, избил и изнасиловал Клер, – она уже не кричала. Слова, наполненные виной и состраданием, тихо слетали с губ девушки. Во мне будто бы все взорвалось, вена на лбу выпирала и пульсировала, лицо покраснело от кипевшей во мне злости, сердце бешено забилось и напряжение окутало всё тело. Бутылка с водой, стоявшая на столе, с рыком полетела в стену, стул с грохотом упал на пол от моего пинка. Злость, ненависть, вина и боль переполняли меня и сводили с ума. Быстрым шагом направляюсь к выходу, по пути схватив ключи от машины, и рявкнув:
— Идём, – девушка растеряно, быстро перебирая ногами, вышла за мной и села в машину. Завожу автомобиль и выезжаю на дорогу. Мне нужно к Клер. Я должен быть рядом.
— Гарри, куда мы едем? – слышится тревожность.
— К Клер, – непонимающе мимолетно смотрю на неё, – к ней домой, – крепко сжимаю руль и сильнее чем нужно вдавливаю педаль газа.
— Но она сейчас не дома. Она в больнице, – резко сворачиваю на обочину и торможу, ремни безопасности больно впиваются.
— Как?! Что случилось?! – сжимаю руль, белеют костяшки, ноздри раздуваются, челюсть напрягается. С ней столько всего случилось и меня никогда не было рядом, я отвернулся от неё, оставил совсем одну разбираться с этим дерьмом.
— На нее напали, избили и обокрали, – тихо сказала Дрю. Я вдыхаю через рот и задерживаю дыхание, — Она потеряла ребенка… – с выдохом я взрываюсь. Со всей силы многократно бью по рулю, в глазах всё плывёт, в груди всё сжалось и болит. Слышу как Эндрю вторит множество раз моё имя, чувствую руку, что скользит по плечу к шее и тянет к себе, я сдаюсь и больше не могу сдерживаться, утыкаюсь ей в плечо и слезы отчаяния, вины и боли высвобождаются. Дрю запускает руку мне в волосы и, поглаживаниями, успокаивает, шепчет, что я не виноват, что всё будет хорошо, что мы с Клер есть друг у друга и вместе всё преодолеем. Вскоре я успокаиваюсь и вытерев глаза костяшками, тянусь к ключу зажигания, как меня останавливает рука Дрю, — Давай лучше я? – смотрю ей в глаза, медлю, потом понуро киваю и, выйдя, огибаю машину и занимаю пассажирское. Прислонившись лбом к стеклу погружаюсь в свои мысли пока мы едем до районной больницы. Лишь тихо играющее радио нарушает тишину.
Приехав к больнице, я тут же выскочил из авто и направился прямиком внутрь. На улице холодно, серо и пасмурно, ветер беспощадно обдаёт до мурашек, но я не ощущаю. В голове лишь одна забота.
— Здравствуете, в какой палате лежит Клер Стивенсон? – обратился я к медсестре сидящей за регистрационном столом. Она смотрит в свои бумажки.