М. ТАБАКИН
100 ДНЕЙ
Из истории советской милиции
ОТ АВТОРА
В ЖИЗНИ каждого человека есть события, дни, которые запоминаются ему надолго, навсегда. Я хочу рассказать в этой книге не об одном, а о ста таких "незабываемых" днях, какие мне, молодому тогда следователю, пришлось пережить в связи с выполнением очень важного оперативного задания. Сто дней (прибавьте к ним столько же беспокойных, бессонных ночей) — не просто "круглая" цифра, а точный срок, какой был дан на командировку для завершения этого уголовного дела.
За период своей судебно-следовательской деятельности, охватывающей примерно два десятилетия, мне приходилось расследовать самые различные дела, много путешествовать по стране. И не преувеличивая скажу, что это дело по своей сложности и необычности, по характеру выполнения и по всем прочим условиям резко отличается от всех остальных. Мы, группа оперативников, постоянно, каждый час, должны были держаться настороже, быть бдительными и осмотрительными, готовыми к самым различным неожиданностям, подстерегавшим нас на каждом шагу. И так было на протяжении всех ста дней и ночей.
Нашу работу осложняло еще и то, что быстро меняющаяся оперативная обстановка заставляла принимать решения в предельно сжатые сроки, на ходу.
И, наконец, откровенно сознаюсь, что выполнение задания было связано с немалым риском. Но на это нам, оперативным работникам милиции, сетовать не приходится; риск, как говорится, постоянно сопутствует нам.
Хотя описываемые ниже события имеют большую давность, относятся к концу 20-х годов, они свежи в моей памяти. Однако, не полагаясь на собственную память, мне пришлось разыскать в архивах соответствующие документы, относящиеся к делу, просмотреть свои записи, обратиться к воспоминаниям товарищей по работе. Но прежде чем рассказать о стодневной служебной командировке, следует познакомить читателя с самим делом, ради которого была предпринята эта командировка.
ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО
НАД СТОЛИЦЕЙ опустились ранние осенне-зимние сумерки. Был канун 11-й годовщины Октября. К празднично украшенному перрону Казанского вокзала подошел пассажирский поезд, на вагонах которого белели эмалированные таблички "Ташкент — Москва". Только на одном прицепленном прямо к паровозу вагоне такая табличка отсутствовала, хотя он и следовал в составе поезда со станции его отправления. О назначении и пассажирах этого вагона нетрудно было догадаться по решеткам на окнах: это был арестантский вагон.
Когда толпа пассажиров и встречающих схлынула с перрона, открылись двери вагона для арестованных. Последним его покинул невысокий, слегка прихрамывающий, среднего возраста человек. Вокруг него сразу же замкнулось плотное кольцо конвойных. "Вот он, мой подследственный", — подумал я (я специально приехал на вокзал, чтобы заранее, со стороны, посмотреть на этого человека).
Машина везла арестованного по нарядной по случаю праздника Мясницкой улице и, миновав забитую трамваями и извозчиками Лубянку, повернула вдоль Китайгородской стены налево. Освещенные окна учреждений и витрины магазинов были украшены портретами Владимира Ильича Ленина, лозунгами, посвященными годовщине Октябрьской революции и призывавшими трудящихся к ударному труду на новостройках страны.
Прохожие с любопытством оглядывались на часто сигналивший милицейский автомобиль. Они, очевидно, догадывались, что за зарешеченными окошками машины находились те, кто не только не разделял с народом радости вдохновенного, созидательного труда, а, наоборот, мешал строительству новой жизни. Милицейская машина, пробиравшаяся по праздничной столице, была своеобразной тенью прошлого, неожиданно вторгшегося на улицы советской Москвы.
Внутри машины действительно сидели отъявленные уголовные преступники, среди которых наиболее опасным был, безусловно, мой новый подследственный.
Около здания Центророзыска (так называлось Управление уголовного розыска при НКВД РСФСР), находившегося у Ильинских ворот, автомобиль остановился. Здесь в отдельном помещении находились камеры для особо опасных преступников.
В те годы я работал в Центророзыске старшим инспектором и возглавлял группу по борьбе с бандитизмом.
Дел было у нас немало. Каждое утро я заставал на своем столе объемистую папку с письменными и телеграфными донесениями из самых различных уголков страны. Среди сообщений о мелких преступлениях встречались донесения очень серьезные: об ограблении банка, налете на почтовую контору, убийстве с целью грабежа…