И вот человек с «заячьей губой», что был опознан кассиром Мамедовым, был перед нами. Не представляло большого труда и не заняло много времени, чтобы окончательно убедиться, что перед нами действительно Ибрагим Наймуллин, он же Ванька Пугач, заключенный катта-курганской тюрьмы.
Через некоторое время с ордером на обыск в квартире Дорожкина вернулся из города Н. П. Бакулин. Но оказалось, что самого Дорожкина не было дома, а производить обыск в его отсутствие мы не хотели.
Вскоре он появился, отпущенный по нашей просьбе командиром части с дежурства. Это был совсем еще молодой по сравнению со своей женой человек. Дорожкин женился только полгода назад, причем половину этого срока он почти безотлучно провел в летних лагерях.
Мы предъявили ему ордер на обыск. Он смотрел то на ордер, то на жену, и его глаза выражали недоумение. Обыск в квартире ничего не дал. Лицо командира немного прояснилось, но не надолго.
При обыске погреба во дворе один из моих помощников вскрыл пол и сначала извлек одну винтовку английского образца, потом вторую, третью, а затем четыре тяжелых парабеллума.
Хозяин квартиры, увидев оружие, находившееся в его собственном погребе, кажется, не верил своим глазам.
— Откуда все это? — спрашивал он жену. — Нина, откуда?
Оказалось, что склад тайком от Дорожкина содержала по сговору с Гусевой его жена. Обе они получали от бандитов щедрые подарки в виде отрезов шелка, каракулевых шкурок, дорогих ковров и т. п.
Всю сцену обыска наблюдал Каневский. Он видел, как из погреба извлекаются винтовки, револьверы, патроны, и был внешне невозмутим. Казалось, что склад оружия не имел к нему никакого отношения. Ни на одном из многочисленных допросов он ни разу не обмолвился о существовании склада.
Но следствие показало, что именно он совместно с Дорожкиной и Гусевой создал этот «арсенал».
Откуда же появилось оружие? Как было установлено, участники мишкиной банды либо скупали его у других преступников, особенно у контрабандистов, либо похищали у наших военнослужащих.
Всерьез мы занялись и личностью человека с «заячьей губой». С первого же допроса он повел себя вызывающе. Как ему удалось выбраться из катта-курганской тюрьмы? Очень просто — перелез через стену. Откуда он знал о намерении Гусевой уехать со старой квартиры? Нет, Наймуллин ничего об этом не знал и заехал к ней случайно, как к старой знакомой. Где достал автомашину? На вокзале, договорившись там с первым попавшимся шофером.
Только последнее соответствовало истине. Шофер сознался, что на «левую» поездку согласился из желания заработать, тем более, что клиент не скупился на деньги и даже вручил ему солидный задаток.
Куда следовало отвезти Гусеву с вещами? Нет, этого Наймуллин также не знал. Впрочем, он может кое-что сообщить, если за это ему сократят срок заключения хотя бы наполовину и забудут историю с подменой портфеля. Бандит собирался диктовать нам свои условия. Никто, конечно, не принял их всерьез, и Ванька Пугач был оставлен до поры до времени в качестве особо важного подследственного в самаркандской тюрьме. Туда же были отправлены Гусева и Дорожкина. В бывшей штаб-квартире разместилась наша оперативная засада.
СЛЕДЫ ВЕДУТ В КАТТА-КУРГАН
НАС ЗАИНТЕРЕСОВАЛО, как мог Ибрагим Наймуллин, осужденный «со строгой изоляцией», свободно разгуливать так далеко от места заключения и как мог Михаил Каневский, осужденный к высшей мере, бежать из той же катта-курганской тюрьмы?
И вот мы снова в пути. Дорога ведет нас на этот раз в Катта-Курган, расположенный примерно в двух часах езды от Самарканда. По пути читаем Мишке «мораль»: пора перестать ему чувствовать себя посторонним наблюдателем, пришло время действовать более активно и на деле оправдывать оказанное доверие.
Катта-Курган представлял собой тогда типичный заштатный городок, каких немало было в Средней Азии. Почти сплошь состоявший из одноэтажных глинобитных построек, обращенных окнами во двор, изрезанный узкими, безлюдными улочками и мутными арыками, лишенный зелени, город казался заброшенным.
Среди саманных плоскокрыших построек в Катта-Кургане заметно выделялось лишь двухэтажное здание тюрьмы, сложенное из камня.
Начальник тюрьмы Гришин, предупрежденный о приезде оперативной группы по телефону, уже ожидал нас в кабинете.
Это был мужчина неопределенного возраста. Ему можно было дать и 45 и 55 лет; он был одет в далеко не свежую чесучовую пару, а чувяки были надеты прямо на босу ногу. Печать уныния и скуки лежала на его сером, землистом лице. И говорил он глухим, как будто издалека доносящимся голосом. Складывалось впечатление, что все ему здесь надоело, наскучило, опротивело. Да он и сам не скрывал этого.