И вот кто-то предложил:
— А не попробовать ли паранджу?
Сначала Каневский, да и я сам отнеслись к этому предложению иронически. Действительно, трудно было представить Мишку в женском одеянии. Но когда для пробы он в просторном цветастом женском платье, в темной, ниспадавшей на лицо парандже появился перед нами, все одобрили маскировку. Теперь Мишку нельзя было отличить от заурядной, обыкновенной узбечки, что встречались нам на улицах и базарах. В то время как бывший атаман банды мог внимательно рассматривать каждого, кто с ним встречался, другому за паранджой лица его не было видно. Тут же мы и «перекрестили» Каневского. Теперь он стал «мамашей Хабиб».
Под таким именем и в восточном женском одеянии Каневский без опасений посещал тюрьмы в городах, где мы бывали. «Мамаша Хабиб» появлялась там под видом матери, разыскивающей с разрешения властей сына, которого незаконно упрятали в тюрьму.
Все это, конечно, было шито белыми нитками, довольно наивно, но тем не менее никто из заключенных так и не опознал в «мамаше Хабиб» бывшего вожака банды Михаила Каневского.
Правда, однажды с «мамашей Хабиб» чуть не случился большой конфуз. Переодеваясь, Мишка забыл снять мужские хромовые сапоги. Кто-то из заключенных заметил это в камере и предложил:
— Мамаша, продай сапоги.
Мишка, изменив голос, пробормотал что-то вроде: «Уйди, неверный…» и постарался тут же ретироваться из камеры.
ПОИСКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ
КТО ТОЛЬКО не попадался нам среди преступников, пребывавших тогда в Средней Азии! Уже по одним воровским кличкам можно было догадаться, откуда они прибыли сюда на «гастроли». Среди задержанных бандитов оказались отъявленные преступники, оперировавшие до этого в других городах: Васька Гомель, Мишка Саратовский, Ленька Петроград, Колька Мордвин, Жора Бакинский, Сережка Армянин и другие.
Некоторые из них раньше находились в банде Кирюхина-Блинова, носившего кличку Колька Большой. Об этой шайке следует рассказать особо. Созданная еще в начале двадцатых годов, эта группа преступников действовала самостоятельно и могла смело соперничать с шайкой Каневского как по числу убийств, ограблений, налетов, так и по изуверским способам выполнения своих разбойничьих замыслов.
Сам Кирюхин-Блинов, как и его ближайшие приспешники, в середине 1928 года был обезврежен, но кое-кто из непойманных бандитов влился в шайку Каневского и продолжал преступную деятельность.
Таким образом, наряду с разгромом основных «кадров» мишкиной банды мы должны были переловить переметнувшихся к нему «кирюхинцев».
Среди них особой жестокостью отличался некий Половинкин, он же Лебедев, Лаврентьев, Ванька Пижон.
Однажды, во время очередной «отсидки» в тюрьме, полагавшейся ему за какое-то маловажное, второстепенное преступление, Половинкин был случайно опознан как один из ближайших сподвижников Кирюхина. Об этом немедленно сообщили в Центророзыск. Оттуда последовало распоряжение срочно доставить бандита в Москву. Каково же было там удивление, когда документы Половинкина оказались на руках у некоего Игматова!
Стали выяснять, в чем дело. Оказалось, что Половинкин, узнав, что его собираются отправлять в Москву, обменял за крупную сумму денег свои документы на документы Игматова, отбывавшего наказание за растрату. Но это удалось установить только тогда, когда мнимый Игматов, а на самом деле Половинкин, отбыл свой срок и очутился на свободе.
Половинкин вошел в мишкину шайку, где быстро восстановил свое звание отчаянного головореза, способного на любые самые тяжкие преступления. Однажды он вместе с группой уголовников напал на дом Ризы Райматулова в Ташкенте. Но ничего, кроме 35 рублей, бандиты не нашли. Тогда они вырезали всю семью Райматулова из пяти человек, а на обратном пути, боясь разоблачения, убили своего же соучастника Кажулова.
До нас дошли слухи, что этот самый Половинкин является претендентом на роль вожака уголовной шайки, и поэтому скорейшая поимка его становилась для нас настоятельной и безотлагательной задачей.
Долго не удавалось напасть на его след. Но вот однажды во время массовой облавы на базаре в Чарджоу наряду с другими задержанными в милицию был доставлен владелец промтоварного ларька, заподозренный в скупке краденых вещей. В это время в Чарджоу находилась наша оперативная подгруппа, в составе которой был как раз Каневский. Обычно все задержанные во время облав проходили через наш «фильтр». Так было и на этот раз. И вот оба «короля» бандитской шайки: бывший — Каневский и будущий — Половинкин — встретились лицом к лицу. Встреча для обоих, да еще в милиции, была совершенно неожиданной, и поэтому преступники не могли сначала от удивления произнести ни слова. Но молчание-то их и выдало. По физиономиям обоих легко было угадать, что встретились старые и притом хорошие дружки.