Тогда мы вспомнили о вещах, конфискованных у Гусевой при ее аресте. Может быть, они подскажут нам что-либо новое?
Пассажиры поезда, которым были предъявлены эти вещи, обнаружили среди них красивый бухарский халат, который был украден одновременно с сюзане. Гусева показала, что халат ей сдала в свое время «на хранение» Мария Вилкова, жена… Леньки Шайтана. Таким образом, наши подозрения подтверждались.
Предстояло разыскать и выловить участников преступления. Хорошим помощником в розыске этих двух, да и некоторых других уголовников оказался Николай Иванович Шипкалов, человек, о котором я до сих пор вспоминаю с самым теплым чувством.
Но сначала несколько слов о нем самом. К нам он пришел из… тюрьмы. Пришел и сказал:
— Если чем могу быть полезен в борьбе с бандитами, можете мною располагать в любое время. Никакого вознаграждения не прошу. Вот мой адрес…
Николаю Шипкалову мы поверили. И вот почему. Сам он рабочий, на его иждивении престарелый отец. Однажды на рынке к нему в карман (а там лежала получка, которая заранее была рассчитана по рублям и копейкам) залез какой-то воришка. Шипкалов тут же на базаре до полусмерти избил его. За это Николаю дали четыре месяца тюрьмы.
Сидел Шипкалов в общей камере с уголовниками. Там он навидался и наслышался многого, что не могло до глубины души не возмутить честного человека. В тюрьме он благоразумно ничем не обнаружил своих истинных мыслей и за тихий характер, умение слушать и вовремя «посочувствовать» заслужил их уважение.
Вот кто был Николай Иванович Шипкалов, которого мы и решили отпустить «на дно». Его задачей было напасть на след бандитов Леньки Шайтана и Ваньки Ямщика, подозревавшихся нами в ограблении поезда.
«Дном» Шипкалов избрал чайхану на окраине Самарканда. Чайхана работала почти всю ночь. Здесь можно было покушать, выпить бодрящего зеленого чая и даже «зарядиться» анашой. По вечерам на свет ее лампы-молнии собирался бесприютный базарный люд, жулье разных возрастов и воровских профессий. Владельцем чайханы был Багир, тучный, шумливый узбек, почти круглые сутки метавшийся от кухни к прилавку и обратно.
Вот к Багиру-то и отправился Николай Шипкалов, надеявшийся встретить здесь кое-кого из числа тюремных «дружков». Однако ни в этот, ни на следующий день никого из них он не встретил. А воровская мелюзга, с которой он познакомился, была ему не нужна.
Только на третий день он встретил здесь более или менее полезного для него человека — Федьку Челыша, отбывавшего вместе с ним наказание, кажется, за грабеж.
Но тот был не при деньгах, а потому молчалив, скучен и зол. Однако после двух приемов анаши он заметно оживился, хотя толку от этого было пока мало. Федька жаловался, что за время «сидки» растерял все связи с друзьями, а без них он как без рук. Николай знал по рассказам самого Челыша, что тот большой специалист по разного рода уголовным делам, но при этом всегда ищет себе сильного опытного напарника.
«Рано или поздно, а на этот крючок должна клюнуть хорошая рыба», — подумал Шипкалов о Челыше и продолжал подкармливать его.
Как-то придя к Багиру поздно вечером, Николай увидел там Федьку. По его лихорадочно блестевшим глазам и оживленной речи он догадался, что тот сегодня принял уже не одну дозу наркотика.
— Все, браток. Мой пост кончился. Жизнь начинается снова, — приветливо встретил он Николая.
Выяснилось, что он встретился с кем-то из прежних знакомых и на завтра приглашен к нему домой для «серьезного» разговора.
— Может быть, меня возьмешь? — спросил Николай. Федька сначала отказался.
— Понимаешь, он побаивается незнакомых людей…
Николай сделал обиженное лицо:
— Ты что меня не знаешь, поручиться не можешь?! В одной камере сидели, из одного котелка ели…
Короче говоря, Челыш согласился взять Шипкалова с собой; тюремные связи сыграли тут свою роль.
— Ладно, пойдем, только смотри, никому ни звука, — предупредил он.
Вечером следующего дня они постучались в дверь небольшого домика на одной из тихих улочек старого Самарканда. На стук вышла дородная дама в шелковой, украшенной бисером накидке. Федька что-то шепнул ей, и она, еще раз осмотрев обоих, впустила в дом. Комната, куда они вошли, служила гостиной. Она была увешана коврами, посредине стоял круглый стол, по углам — мягкие кресла и диван.
Вскоре из боковой двери появился и знакомый Федьки. Это был низенький, полный человек, одетый в заметно просторный для него костюм. Он подозрительно осмотрел Николая, затем вопросительно взглянул на Федьку. Тот что-то быстро зашептал хозяину на ухо.