Прежде всего предстояло выяснить, кому же принадлежит «Мерседес», так как человек, на чье имя была оформлена машина, услышал о ней впервые от нас. Документы были подложные. Кое-что ценное о машине №У-3521 мог сообщить только водитель. Но он успел к этому времени скрыться.
Машину перегнали из пограничного городка в Самарканд, и она поступила в распоряжение нашей оперативной группы.
Во время перегона «Мерседес» потерял свою первоначальную окраску и приобрел какой-то буро-грязный цвет. Автомобиль следовало покрасить и заодно проверить мотор, который работал с перебоями.
— Это быстро можно сделать здесь же, в гараже милиции, — предложил Каневский.
В этом казалось бы самом невинном предложении скрывалась очередная Мишкина хитрость, попытка запутать нас.
— А мне кажется, — предложил мой помощник Сергей Михайлович Григоров, — машину следует осмотреть там, где она обычно ремонтировалась. Ведь была же у вас какая-то постоянная база? — в упор спросил он Каневского.
— Кажется, где-то в Уркуте была, — ответил он.
Уркута — это небольшой населенный пункт вблизи Самарканда. Взяв с собой Каневского, который с большой неохотой отправлялся в путь, поехали туда. Замысел Григорова был понятен: попутно с осмотром машины попытаться собрать сведения о ней, ее прежних хозяевах и т. д.
Долго мы петляли по кривым уркутским переулкам, пока Каневский не показал на одну невзрачную лачугу.
— Надо спросить. Где-то здесь недалеко…
Вышедший на шум подъехавшей машины пожилой узбек с явным недоумением оглядел нас.
— Вам, наверное, к Фатыху Мусейнову нужно. Он у нас занимается этими «лошадками», — сказал старик, указывая на наш «Мерседес». — Так что вам надо ехать по нашей улице вон в ту сторону. Там в конце вы и найдете Фатыха…
Фатых Мусейнов оказался рослым, богатырского сложения человеком. Он чинил кастрюли, ведра и прочую домашнюю утварь, но судя по сваленным в углу его дворика старым покрышкам и смятым капотам хозяин дома имел также какое-то отношение к ремонту автомашин. Впрочем, это тут же выяснилось.
— Где тот неверный, который испакостил эту красавицу? — на весь двор вопрошал он, указывая пальцем на наш «Мерседес». Затем сокрушенным голосом добавил:
— Какую голубку я ведь выпустил тогда со двора! Ее цвет был нежнее цвета неба, а теперь… Вы только посмотрите, — обратился кузнец к Каневскому. — Как вы позволили цвету дикой пустыни затмить голубую лазурь неба?
Как мы уже и говорили, машина меняла время от времени не только номера, но и свою окраску.
В беседе с Фатыхом выяснилась и другая, еще более важная подробность.
— А как поживает господин, что одарил вас этой красивой машиной? — снова обратился он к Мишке. — Приятнейший человек, из самой Москвы. Со мной за одним столиком сидел, плов кушал…
Фатых Мусейнов даже не подозревал, с каким вниманием мы ловим каждое его слово и какие мучения он доставляет своим разговором Каневскому.
Благодаря Фатыху Мусейнову, невольно разоблачившему Мишку, явилась возможность дополнить дело о машине №У-3521 новыми ценными данными.
Итак, кто подарил Мишке этот пятиместный автомобиль? Каневскому не оставалось ничего другого, как назвать его — Иван Степанович Сукнов. (Бандит, вероятно, не забыл, что лишнее признание — это лишнее обстоятельство для смягчения меры наказания.) Точного адреса Сукнова Мишка, однако, «не помнил».
— Был раз у него на даче под Москвой, где-то по Савеловской дороге, но название станции запамятовал, — сказал он.
Дальше он сообщил приметы Сукнова. Возраст 40–42 года. Рост — Мишка ему по плечо; полный, солидный; всегда хорошо одет, непьющий. Работает в Москве директором магазина. Имеет собственную дачу по Савеловской дороге и комнату в Москве. Впервые Мишка познакомился с ним в тюрьме, где Сукнов отбывал наказание за растрату.
Далее путем наводящих вопросов удалось выяснить, что Сукнов являлся чем-то вроде поверенного Мишкиной банды в Москве, ее столичным резидентом.
За более подробными сведениями Каневский отослал нас к Гусевой, которая осуществляла связь с Сукновым. Полина Петровна, допрошенная мною в тюрьме, оказалась на этот раз, в отличие от прошлых наших встреч, на редкость словоохотливой. Это вызвало у меня подозрение, что тут скрывается нечто более серьезное.
Она подтвердила, даже с некоторыми совсем ненужными для дела подробностями, все сведения о Сукнове, полученные мною от Каневского. Больше того, Гусева без запинки продиктовала адрес московского резидента банды.