Деятельность банды долгое время оставалась нераскрытой из-за бандитского лазутчика Мухамеджанова, проникшего в органы милиции.
Суд воздал должное всем участникам бандитской шайки. Из этого процесса сделали вывод и мы, следователи, — вывод, который можно сформулировать так: когда вырываешь преступные «корни», не забывай об «отростках», которые, как я уже говорил, дают дурные, зловредные «побеги».
НЕЗАМЕНИМЫЕ ПОМОЩНИКИ
С ЦЕЛЬЮ добиться существенных результатов в борьбе с преступностью нужно было поднять народные массы против уголовного мира. Для этого нам следовало — пусть читатель простит меня за штампованное выражение — обрасти активом. Активом из числа рядовых советских людей, от острых глаз которых не может укрыться ни одно правонарушение.
И мы начали постепенно сколачивать такой актив. На предыдущих страницах я назвал фамилии людей, оказавших нам большую помощь: Иван Александрович Пажитнов, Николай Шипкалов. Их работа граничила с подлинным героизмом — ведь при выполнении наших заданий они рисковали жизнью. А на такой риск может пойти не каждый.
Вспоминается мне другой советский патриот, старик-таджик родом из-под Байрам-Али, доставивший в милицию местного разбойника по кличке Мишка Граф. Этот бандит, проникнув в лавку сельского кооператива, пытался совершить там крупную кражу, но был схвачен стариком и подоспевшими к нему на помощь односельчанами. Старик был вне себя от гнева: — Разве это человек? Это зверь, степной шакал в облике человека. Что ему до того, что товары, которые он хотел украсть, принадлежат народу! Он не хочет трудиться, как трудятся все люди. Мы только недавно избавились от поборов, которые с нас взимали такие же вот как он шакалы. За что мы только не платили: «зарьят» — это полагалось с нас брать по корану, «харадж» — означало поземельный налог в натуре, «аляф-пучи» — так называли налог с сада, «суцула» — плата за воду, «миробана» — подай деньги на жалование водному старосте, да всего и не перечесть. Советская власть отменила все эти налоги, а этот ублюдок решил ввести еще свой разбойничий налог!
Разными путями приходили к нам люди. Вот, например, Константин Моняков, с которым мы встретились при довольно-таки тяжелых для него жизненных обстоятельствах. Однажды на базаре в Старом городе, где мы проводили облаву, ко мне подошел молодой человек в поношенной одежде и четко, по-военному откозырнув, представился:
— Бывший красноармеец вашего полка Константин Моняков. Сейчас — безработный.
Я хорошо помнил его, своего полкового каптенармуса, как он тогда назывался, или по-теперешнему — начальника вещевого снабжения, часто заходившего ко мне по делам службы. Вопреки сложившемуся еще в царской армии убеждению, что каждый каптенармус — это самый первый вор, Моняков нес службу честно и добросовестно, за что я мог смело ручаться.
Поэтому я с трудом поверил, когда спустя некоторое время (я служил уже в другой части) узнал, что Монякова сняли за хищение с должности каптенармуса и отдали под суд. После этого я о нем больше не слышал.
И вот мы снова встретились.
Внимательно выслушав его повествование, я помог ему устроиться на работу, и вскоре он стал одним из деятельных помощников милиции из числа добровольцев. Мы не только поверили Монякову, но и помогли ему вернуть веру в себя, в свои силы. И он наше доверие полностью оправдал.
Помнится, он поздно ночью доставил с помощью постового в отделение милиции двух молодых людей. Эти молодые люди познакомились в театре с двумя хорошо одетыми женщинами и после спектакля пригласили дам «на полчасика» в ресторан. Там они заказали хорошее угощение и дорогие коллекционные вина. Это сразу же убедило их спутниц, что они находятся в обществе состоятельных молодых людей. За ужином дамы забыли, что номерки с вешалки, где они оставили свои дорогие меховые манто, находятся в кармане у их новых знакомых.
Перед окончанием ужина из-за стола «на минутку» отлучился сначала один из них, затем через некоторое время на «поиски» его отправился другой. Так и остались бы дамы без своих пальто, если бы воров не задержал Моняков, наблюдавший всю эту сцену.