Телефонный звонок прервал наше совещание. Наркома Владимира Николаевича Толмачева приглашал к себе председатель ОГПУ тов. В. Р. Менжинский.
Как только нарком вернулся, он снова собрал руководящих работников Центророзыска. Он рассказал, что тов. Менжинский наряду с другими вопросами поинтересовался и тем, как идет ликвидация банды Каневского. Руководитель советских чекистов был хорошо осведомлен об активизации бандитских групп в Средней Азии и считал быстрейшую ликвидацию их одной из важных задач центрального и местных органов уголовного розыска.
Наш нарком подробно рассказал тов. Менжинскому о том, что делается в этом отношении Центророзыском, и между прочим рассказал и о совещании. "А почему бы и в самом деле не отправить в Среднюю Азию самого Каневского? — спросил тов. Менжинский. — Ведь он единственный человек, знающий в лицо основных преступников. Ну, а что касается того, что он может сбежать, так это зависит уж не от него, а от нас, от нашей бдительности".
Отпустив из кабинета присутствующих, нарком предложил мне остаться.
— С Каневским поедете вы. Подберите себе двух помощников, — сказал он. — Не скрою, задание трудное и ответственное. Выезжайте как можно быстрее, дело не терпит.
Вернувшись к себе, я вызвал Каневского и объявил ему о предстоящей поездке. Он озадаченно посмотрел на меня: ожидал чего угодно, но только не своего личного участия в разоблачении своих же бывших соучастников непосредственно на месте.
— Учтите, Каневский, — сказал я ему, — что от этой поездки во многом зависит ваша дальнейшая судьба и, если хотите, сама жизнь. Если не оправдаете оказанного доверия, то уже пеняйте на себя.
Сборы в дорогу были недолги. Обстановка на месте требовала нашего немедленного отъезда. Работая с утра до позднего вечера, я в короткий срок закончил очень трудоемкое дело — обработал материалы предварительного следствия. Сюда входила классификация совершенных преступлений, распределение их по отдельным городам Средней Азии, составление списков конкретных участников бандитских актов по отдельным видам преступлений и т. д. Этот материал должен был лечь в основу всей оперативной и следственной работы нашей группы.
"ЗА" И "ПРОТИВ"
И ВОТ мы в поезде. Никогда мне еще не приходилось путешествовать в обществе… главаря уголовной банды. Правда, формально дело обстояло не совсем так. Должным образом оформленные, необходимыми подписями и печатями скрепленные документы свидетельствовали о том, что Каневский Михаил Борисович, сотрудник Центророзыска, следует по делам службы в такие-то города Средней Азии.
Соседнее купе международного вагона занимали Сергей Михайлович Григоров и Николай Петрович Бакулин, сотрудники Центророзыска, сопровождавшие меня на правах оперативных помощников.
Грохоча на стыках рельсов, не останавливаясь на полустанках и разъездах, поезд мчался все дальше и дальше на юго-восток. Мучительно хотелось спать, но спать нельзя — нужно все время бодрствовать. Несмотря на то, что мои помощники подменяли меня, давая мне возможность передохнуть, я засыпал лишь на несколько минут и вновь беспокойно вскакивал.
Более или менее разговорчивый на допросах, Каневский сейчас в вагоне как-то весь ушел в себя, держался замкнуто и отчужденно. Преступник о чем-то все время думал, думал напряженно, мучительно. О чем? Вероятно, об одном: «сбежать или нет?» Мог ли Каневский сбежать? Да, мог. Хотя он знал и видел, что за каждым его шагом, за каждым движением зорко следят, тем не менее возможности к побегу у него имелись. Он мог, например, выбив стекло в уборной, выброситься на малом ходу из вагона, мог попытаться сбежать по пути к вагону-ресторану, где мы питались.