В "ШТАБ-КВАРТИРЕ" ПРЕСТУПНИКОВ
НАША задача № 1 в самом Самарканде состояла в том, чтобы раскрыть и ликвидировать штаб-квартиру банды Каневского, о существовании которой он проговорился перед самым отъездом из Москвы. В этой квартире встречались вожаки шайки, съезжавшиеся из различных концов Средней Азии; здесь разрабатывались планы предстоящих операций; здесь же происходил дележ награбленного. Кроме того, в штаб-квартире находили себе временный приют преступники, вынужденные скрываться от судебно-следственных органов, правда, в связи с конспирацией это допускалось только в особых, исключительных случаях.
Постоянно в этом доме проживали военнослужащий Дорожкин с семьей и некая Полина Петровна Гусева, выдававшая себя за вдову красного командира, погибшего в схватке с басмачами.
Сам дом находился сравнительно далеко от центра, на одной из окраин Самарканда, около военного городка. О лучшем месте для своего «штаба», чем территория военного городка, бандиты не могли и мечтать. И не случайно Полина Петровна Гусева так охотно, несмотря на явную невыгоду для себя, переехала в порядке обмена из центра на окраину.
Квартира Гусевой, в которой вскоре нам довелось побывать, состояла из небольшой кухни и просторной, скромно обставленной комнаты. Все говорило о том, что в этой квартире обитает человек среднего достатка. (Но не раз Полина Петровна ловила себя на честолюбивой мысли: подними она половицу в кухне, переведи в деньги хотя бы какую-то часть того, что там спрятано, и у нее будет свой собственный дом, не уступающий по убранству дому любого бая.)
Но пока требовалось жить скромно, держать себя тихо, в тени.
Так вести себя наставлял ее и Каневский, давнишней соучастницей которого она являлась. Полина Петровна познакомилась с ним в Самарканде. Сама матерая преступница, хорошо знавшая уголовный мир, Гусева быстро поняла Каневского и без особого труда нашла с ним общий язык.
Но все это мы узнали потом, а пока нам был известен лишь адрес Гусевой. Мы стояли, что называется, почти на самом пороге мишкиной штаб-квартиры, однако переступить его пока не решались. Может быть, Гусева, узнав о таинственном исчезновении «хозяина», уже переменила местожительство? Возможно, оставаясь на старой квартире, она успела уничтожить все улики пребывания в ней преступников? Словом, сначала следовало произвести разведку, а потом только действовать.
Самым заманчивым представлялось использовать для этой цели самого Каневского, но преждевременное появление его там могло спугнуть хозяйку притона. Наше недоверие к Каневскому еще более усилилось, когда главарь шайки стал настойчиво предлагать нам дать ему возможность первому посетить его прежнюю квартиру.
И тут нас выручил некто Пажитнов, обходчик пути на линии Самарканд — Карши. Не знаю, какими уж путями, но год или два назад он стал доверенным связным лицом между воровской шайкой, орудовавшей на ст. Самарканд-Товарный, и мишкиной штаб-квартирой. Впрочем, это доверие ограничилось тем лишь, что он доставлял за небольшую мзду Гусевой какие-то записки, о содержании которых Пажитнов знать не мог — он был неграмотен. Но судя по той таинственности, с какой каждый раз вручались ему письма, железнодорожник догадывался, что дело тут обстоит не чисто. И когда однажды переписка прекратилась, железнодорожник особо не тужил об этом.
Переписка же прервалась потому, что транспортная милиция разоблачила шайку. В связи с этим дорожный следователь допросил Пажитнова, которого несколько раз видели в обществе преступников. Лично зная старого железнодорожника, следователь беседовал с ним наспех и с миром отпустил, отнеся переписку с Гусевой к «амурной» связи одного из участников шайки с этой соблазнительной, хотя и немолодой женщиной. Поэтому и сама Гусева была оставлена в покое, несмотря на то, что имела, как это выяснилось позднее, прямое отношение к хищениям на станции.
Мы без труда разыскали Пажитнова и, не скрывая, изложили ему суть дела. Он не особенно удивился, когда узнал, что являлся «почтальоном» у преступников, и дал согласие навестить в ближайшее время Гусеву и выяснить, что творится в штаб-квартире.
Полина Петровна, рассказывал железнодорожник после посещения ее, приняла его радушно, угостила пловом и посочувствовала, узнав, что Пажитнов серьезно болел и потому долго не показывался. Однако никаких поручений она ему не дала, попросив зайти к ней как-нибудь в следующий раз.
Через несколько дней он снова навестил Гусеву. Видимо, в это время у нее кто-то был или она кого-то ждала, так как постаралась поскорее выпроводить Пажитнова.