— Честно говоря, нет. Наверное, остальные засохли от старости.
— Наверно… Только этот отчего-то цел и невредим. — Он кивает на единственный зелёный дуб здесь. — В детстве я слышал легенду про то, как жила и погибла дубовая роща. Этот дуб будто из той самой легенды.
— Расскажи… — прошу я. Почему-то мне очень важно услышать эту историю.
Сначала Фолк долго молчит, но потом всё-таки начинает рассказ и голос его теперь совсем иной — вкрадчивый и тихий:
— В далёкие-далёкие времена населяли землю колдуньи. Встретятся в полночь и давай зло творить. То урожай помнут, то скот перепугают, а то и дома спалят. Ловили их люди, да где им, без волшебной силы-то.
После ночных проделок больше всего колдуньи любили отдыхать в кронах дубов, что росли у пропасти. Стоило им подлететь к деревьям, да прошептать нужные слова и могучие дубы раскрывают объятия, только и слышно, как скрипят под их ногами ветви, как зелень шуршит, как стонут стволы. А людям и невдомёк, где прячутся ведьмы. Так и повелось.
Но однажды молодой дуб восстал против колдуний и зашумел:
— Разве правильно это, что мы укрываем зло своей листвой?
— Уж не жалеешь ли ты людей, что рубят наши стволы? — загремели собратья. — Таков уж этот мир, всем достаётся. Мы терпим дождь, снег, ветер. Так пускай и люди потерпят колдуний.
— Вы только о себе и думаете… — возразил молодой дуб. — Как хотите, но ни одна колдунья больше не коснётся моих веток, ни один мой листик не станет им прибежищем.
И сдержал он слово своё. Не пустил зло. Колдуньи хотели сначала проучить упрямца, но потом решили, что упрямство его — дурной знак и засобирались покинуть эти места. А на прощанье за верность старых дубов пообещали исполнить их заветное желание.
— Мы хотим такие листья, чтобы звенели точно драгоценные камни и переливались на солнце… — загудели дубы, что росли справа.
Исполнили колдуньи их желание, одарив дубы хрустальными листьями, что заблестели на солнце и зазвенели колокольчиками.
— А мы хотим, чтобы листья наши были мягкие, как луговая трава, и ароматные, как розы!
Исполнили колдуньи и это желание. И вот разнёсся вокруг аромат да такой дивный, что впору было старым дубам зацвести вновь.
Только один молодой дуб ничего не получил.
Колдуньи полетали вокруг, позлорадствовали, да и улетели в далёкие края.
Фолк замолкает. И ещё один камушек находит свой приют в ручье.
— Что же было дальше?
— А ты как думаешь? — он разворачивается, глядит с прищуром.
— Да откуда ж мне знать?.. Давай уже, заканчивай свою сказку.
— Всё банально и просто.
Шли на следующее утро разбойники и увидали, как блестят хрустальные листья на солнце. Влезли на деревья, оборвали все и ушли довольные.
Звон хрустальных листьев услышали козы, что паслись на соседнем лугу. Подошли они ближе, и чудный аромат ударил им в ноздри. Пастух обрадовался, да и оборвал все листья с дубов слева на корм для своих коз.
А молодой дуб зеленел по-прежнему, но в гордом одиночестве.
Вот так. Ты как тот самый дуб из сказки — сражаешься со злом. И однажды добро победит.
Меня разбирает злость. Что понимает этот парень? Не он сейчас в опале, а я.
— Не всё так просто. Добро не бывает абсолютно белым, как и зло не выкрашено в угольно чёрный… Спасибо за сказку.
Развернувшись, плетусь в сторону Дома. Очередной всплеск воды возвещает, что Фолк ещё не наигрался.
В заточении. Хруст костей
Я иду по каменному полу, то и дело наступая босыми ступнями на камни. С непривычки они горят огнём — слишком редко мне позволено полноценно ходить. Но этот огонь — ничто по сравнению с тем, что полыхает сейчас в моей душе. Страх неизвестности сжигает меня изнутри. Что они придумали на этот раз?
Наступив пяткой на очередной острый камень, даже не вскрикиваю — загрубевшую кожу так просто уже не поранить. Вот бы и с душой так можно было — топчи сколько хочешь, рви на части, а ей всё нипочём. Мысленно обращаюсь к эйдосу, умоляя бездушное божество пощадить меня.
На сей раз мы входим в совершенно другую пещеру, и я позволяю себе выдохнуть. По крайней мере, здесь нет того безумного старикашки или бочки с водой…
Мой надзиратель толкает меня вперёд. В страхе озираясь по сторонам, я оглядываюсь. Стены увешаны электросвечами, отчего здесь царит полумрак. И, слава эйдосу, нет никаких печей или бочек!