Откуда-то сбоку к нам выходит женщина, лет пятидесяти, с круглым румяным лицом и доброй улыбкой. На голове её высится смешной колпак белого цвета. Ну как пить дать — повар из старой книжки.
— Проходите, проходите… — довольным тоном приглашает она. — Конечно, всё самое вкусное уже закончилось, но чем заморить червячка у меня всегда найдётся!
— Да уж, удружи! — снова подмигивает Магнус. — Наша Ви-Ви — кулинарная кудесница в третьем поколении! Знает, как угодить голодному человеку.
От его похвалы щёки поварихи ещё больше зарумянились.
— Поедим на кухне, птенчики!
Небольшой стайкой, будто и вправду её выводок, мы следуем за поварихой.
Кухня поражает своими размерами: наверное, в половину зала столовой. В самом центре располагается своеобразная тумбочка, но с бесконечным количеством кнопок и ручек — вроде что-то подобное мне приходилось видеть в уличной жевальне, где повар готовил прямо перед посетителями. С потолка свисают металлические ёмкости, а вдоль стены один длинный стол буквой «П», на котором выстроились рядами кухонные инструменты. Здесь столько разной техники, что глаза разбегаются. Снизу стола — бесконечные дверцы шкафчиков. И тут стерильно чисто, точно прошлась армия дефектных со шваброй — хоть с полу ешь. А запах… эйдос мой… Я глотаю слюни, и желудок выплясывает чечётку в предвкушении пищи.
Ви-Ви уже засуетилась — дверцы шкафов так и замелькали. И вот уже на столе появились тарелки, столовые приборы и какие-то баночки.
— Вот тут у меня остатки желудёвой каши с грибочками! Специально оставила, — засуетилась женщина. Сразу видно, что накормить голодного — цель всей её жизни.
— Опять каша?! — обиженно застонал Бубба, отклячив нижнюю губу.
— А ты чего ждал, жареного мяса?!
— Ну… было бы неплохо…
— Переживёшь! — Фолк, похоже, всеядный.
— Мы тут такую операцию провернули, а ты — каша…
Бубба продолжает бубнить, даже Тина глаза закатывает.
Чувствую себя неловко, пока Бубба, похлопав дружественно по плечу, не толкает меня вперёд:
— Ну… давай уже, жрать хочется, а без тебя не накормят…
— Молодой человек! — вскинулась на него Ви-Ви, выуживая из очередного шкафчика новую баночку и ставя её на стол. — Я попрошу не выражаться! Еда — это ценность, её нужно…
— …уважать! — перебивает Бубба. — Да знаю я, знаю! Просто со вчерашнего дня ничего не ел! — плюхаясь рядом с Тиной, жалуется он.
Я подхожу к свободному стулу и придвигаю его к столу. Наконец-то передо мной появляется тарелка каши, от которой вверх поднимается пар, а рядом — кусочек лепёшки. Запах стоит изумительный… Если я прямо сейчас не начну есть, наверняка залью стол слюной, но я терпеливо жду, пока все усядутся.
Магнус, сложив ладони вместе, склонив голову и закрыв глаза, тихо что-то шепчет на чужом языке. Языке мёртвых, кажется.
— Приступайте… — кудахчет Ви-Ви. — Лепёшки, кстати, тоже из желудёвой муки… Наверное, не сравнятся с хлебом из города, но тоже вполне съедобные.
Зачерпнув каши с грибами, я кладу ложку в рот и причмокиваю от удовольствия. Вкус безупречный.
— Бесподобно! — искренне хвалю я. — Ничего вкуснее в жизни не ела…
— Спасибо, дорогуша! — Ви-Ви сияет. — Может, и не так вкусно, но зато очень питательно и полезно!
— Где-то я это уже слышал! — говорит Бубба с набитым ртом.
Я откусываю лепёшку. Хрустящая, горьковато-сладкая… Прикрываю глаза от удовольствия.
— Закрой рот и ешь! — похоже, терпение Ви-Ви на исходе. — Помнится, и ты, когда только к нам попал, лопал кашу каждый день и добавки просил.
— Ну-у… так это когда было… Мы тогда с Тиной и землю были готовы есть.
— Вы… тоже были признаны испорченными?..
— Хуже. — Тина очень изящно облизывает ложку. — Нас уже везли туда, куда увозят всех испорченных.
— А куда их увозят? — не могу скрыть своего любопытства, ведь у каждого жителя Эйдолона обязательно есть своя версия на этот счёт — одна другой краше.
— Спасибо Магнусу, мы этого так и не узнали, — зевая, продолжает Тина, явно наслаждаясь чужим вниманием. — Нас везли в неизвестном направлении, когда колесо у машины лопнуло… Я решила, что это мой шанс… а этот… — она презрительно кивает на Буббу, — увязался за мной.
«Этот» энергично кивает в ответ:
— Я не мог бросить девушку в беде…
— Вас признали испорченными и забрали из ваших отсеков?
Я вспоминаю Джуси. Бедная девочка, что с ней сделали?..