— А это… обязательно?.. — запоздало понимаю, что веду себя совсем как Тьер вчера. — Просто…
Дин вопросительно изгибает бровь, и мне остаётся только натянуть рабочие рукавицы. Я бы засучила рукава, но у меня на футболке их просто-напросто нет.
— Вот…
Дин протягивает резиновые чудо-сапоги, размером, наверное, на великана, но я хватаю их с благодарностью: в эту навозную кучу лезть в ботинках — форменное самоубийство.
Кое-как перелезаю через бортик и проваливаюсь по колено в вонючую чачу. Зажмуриваюсь и погружаю в неё руки. Но стоит только зачерпнуть горсть, как из горла вырывается визг, а набранное летит назад, вниз, вместе с рукавицами.
Молнией вылетаю из ямы, визжа на всю округу. Этот компост кишмя кишит червями. Белыми. Жирными. Мерзкими. А ещё здесь полно жуков, которые копошатся, перебирая лапками…
Всё, чего я хочу — помыться, причём несколько раз, потому как такое чувство, что эти твари теперь ползают по моему телу.
— Эй, ты чего?! — Дин примчался, звеня пустыми вёдрами. — Что стряслось?!
— Там… там… мерзкие черви и… они шевелятся… ползают… Я… я не могу…
— Ты серьёзно?..
— Прости. Но я просто не могу… Ненавижу этих ползучих тварей… — от избытка чувств меня передёргивает. — Я готова делать всё что угодно, но только не это. Пожалуйста…
Опускаю взгляд в пол, понимая насколько капризно себя веду. Совсем как Тьер.
— Хм… Ну ладно. Тогда тебе придётся вскопать вон те грядки… — он указывает в самый дальний конец Теплицы. Но предупреждаю, что обычно этим занимаются мужчины.
— Ничего-ничего! Я справлюсь. Где лопата?
***
Дин был прав. На исходе дня, мышцы устали настолько, что я даже руку поднять не могу, а мои ладони сплошь покрыты кровавыми мозолями, а всё из-за неровной ручки лопаты, выструганной из ветки дерева.
— Ты ж чего перчатки не надела, они рядом с инструментами всегда лежат? — Дин качает головой, глядя на мои раны. — И я дурак, не сказал ничего… Давай-ка дуй в Лазарет, пусть Биргер посмотрит…
— Да не нужно, и так всё заживёт!
Но Дин непреклонен, поэтому у Фермы мы расходимся: я сворачиваю к Лазарету, а он отправляется в столовую, чтобы попросить Ви-Ви отложить мою порцию ужина.
По единственной тропинке, петляющей в густом лесу, очень скоро я выхожу к бревенчатому срубу. Подхожу к окну, заглядываю, но сквозь плотную белую штору ничего нельзя разглядеть. Огибаю избушку вокруг и оказываюсь возле крыльца.
На мою беду на верхней ступеньке восседает Тина.
— Зачем пришла? — она неспешно разворачивает свой ужин, завёрнутый в бумагу.
— Мне руки надо обработать…
В оправдание я поднимаю их вверх, демонстрируя ладони.
— И из-за этих царапин ты и припёрлась? Может, уложить тебя в постель? Дать маковых зёрен?
— Меня Дин послал.
При упоминании Дина лицо её темнеет.
Так тебе! Один-один.
— Да уж… — пренебрежительно фыркает она. — Толку от такой как ты — ноль… Зря Магнус выбрал тебя…
От её слов в душе поднимается обида. Ну что я ей такого сделала?..
— И чем же ты лучше меня, а?! Лучше чистишь картошку? Лущишь орехи? Скребёшь ферму?
— Ты дура? Оглянись вокруг! Думаешь, здесь некому чистить картошку или пропалывать грядки? Думаешь, ты поэтому здесь?
— Я здесь, потому что мне дали шанс на свободу.
— Ой-ой-ой… За свободу, Трусиха, надо платить. И тебя не просто так спасали! Придётся платить по счетам. И если ты налажаешь, не гулять тебе больше по дорожкам Либерти.
Неожиданно позади Тины со скрипом открывается дверь, и на пороге вырастает щуплый невысокий мужчина в белом халате.
— Медсестра, хватит прохлаждаться! — сипло зовёт он. — Пациенты ждут.
— Она, — Тина брезгливо тычет в меня пальцем, — тоже пациентка! Умирает от потери крови…
— Я сам посмотрю, иди…
— Время менять подгузники… — ворчит Тина, вздыхая. — Я пошла… Приятных снов, Трусиха.
Поднявшись, она демонстративно уходит в домик.
— Дай-ка, я посмотрю… — спустившись по ступенькам, мужчина подходит ко мне. — Что у тебя случилось?
— Да вот… — демонстрирую ладони.
— Так… Надо бы обработать! — заключает он. — Я, кстати, Биргер. Пойдём вовнутрь. — Но, заметив мой испуганный взгляд, он понимающе улыбается. — Если хочешь, я могу вынести всё сюда.
— Д-да, давайте лучше сюда…
Пока Биргера нет, я раздумываю над словами Тины о плате за свободу. Что она имела в виду? Придётся платить по счетам. Что это за счёт такой, и кто его мне предъявит? Магнус?