От её слов я вспыхиваю. Неужели она имеет в виду Дина?
— Тебе показалось… — слабо протестую.
— А вот и нет, Он глаз с тебя не сводит! А я, уж поверь, знаю в этом толк… Держу пари, скоро у нас появится новая парочка, потому что и ты на него смотришь, как на невиданное чудо. А теперь пойдём, нужно вернуть Ви-Ви кружки, а то она с нас три шкуры сдерёт.
Я поспешно встаю и прячу лицо, заглядывая в пустую чашку, будто там спрятано что-то очень интересное.
В заточении. Две стороны медали
Сегодня мне снился Дом.
Во сне от его прошлого величия не осталось и следа. Я бродила вокруг, в поисках входа, но все было тщетно. Двери оказались замурованы, а окна — заколочены досками. Некогда крепкие стены осыпа́лись на глазах.
Дом перестал быть тем местом, где я чувствовала себя в безопасности, утратив свою силу и мощь, и превратился в картонный кукольный комплекс отсеков, с которым мы играли в Питомнике. Только картону не дано выдержать натиск предательства и обмана, он просто надломится, покорится лжи и навсегда рассыплется в труху, оставив от любви и доверия одни руины.
Проснулась я с ощущением, что Дом и вправду канул в небытие. Впрочем, так и есть, но лишь для меня. Жители острова продолжают работать, гулять на фестивале Свободы, искать новых сторонников и… любить.
Закрываю глаза и снова вижу Дина. На этот раз он гуляет по тропинкам Либерти с Тиной. Вот они останавливаются, и она берёт его за руку, разворачивает к себе. Их взгляды встречаются.
Он смотрит на неё так же, как когда-то смотрел на меня.
Смущённо. Взволнованно.
И вот уже я стою на месте Тины и с трепетом жду, когда его губы коснутся моих… Но видение расплывается и тает, точно туман на заре.
Это память играет со мной в свои грязные игры, пряча жалкий осколок доставшегося мне когда-то счастья. Уж лучше вовсе вытравить из памяти Дина и Либерти, который навсегда превратился в остров проклятых.
С трудом поднимаюсь с койки и разминаю затёкшее от холода тело.
Вспоминаю, как носилась с маленьким Крэмом среди васильков, а небесная лампочка светила так ярко, что казалось никогда не потухнет. Даже сейчас ощущаю кожей капли росы и чувствую горьковатый аромат трав и цветов.
Запах лета. Наверное, так и пахнет свобода.
Теперь я знаю, что любое воспоминание имеет свой неповторимый аромат или вкус. Например, моё счастье — с привкусом шоколада. А от предательства едва уловимо веет осенним дождём и палой листвой.
Зарываюсь лицом в рубашку. Несмотря на грязь и сырость, всё ещё мерещится едва уловимый аромат Дина. Или я сама себя убеждаю в том?
На самом деле — это уже не так важно. Между нами настоящая пропасть, мы как две стороны одной медали — никогда не сможем увидеть друг друга.
Глаза наполняются слезами. Мне больно. Будь ты проклят, Дин, за то, что однажды стал моим спасителем, воздвиг меня на пьедестал, а затем низвергнул во тьму, отдав на съедение смерти. Только смерть не приняла твой дар, а выбросила на берег на откуп Регентству и фантомам, словно бесполезный мусор.
20. Имеющий уши да услышит!
Следующие несколько дней я никак не могу выбросить слова Анисы из головы. Неужто и правда Дин что-то ко мне испытывает?.. Стоит об этом подумать, как где-то внизу живота оживают бабочки.
Теперь, когда мне выпадает возможность, я украдкой наблюдаю за Дином и иногда действительно ловлю его мимолётные взгляды, но что в них — разобраться никак не могу и остаётся только гадать, не выдумала ли я его интерес к себе? Наедине мы больше не бываем, общее дежурство нам тоже не выпадает, вот я и ломаю голову, да выращиваю бабочек в животе.
Сегодня моя смена закончилась пораньше — конечно, для этого пришлось поработать как следует, но зато у меня появился лишний час до ужина.
Солнечный диск, прячась за кроны деревьев, уже постепенно тает за горизонтом, а небо будто измазалось в пурпурной краске. Свобода до того осязаема, что даже кажется, если протянуть руку — сможешь непременно её сжать в пальцах.
Я решаю прогуляться вдоль Дома и насладиться вечерней прохладой, пришедшей после дневной жары. Но моим планам не суждено сбыться: проходя мимо веранды, увитой густым зелёным плющом, меня зовёт сам Магнус.
— Кара, приведи ко мне Илву, — просит он, — она в своей мастерской… Это на пятом этаже, в восточном крыле дома. Там, в самом конце, за разукрашенной дверью небольшая мансарда, — увидев мой вопросительный взгляд, добавляет Магнус. — Мне нужно обсудить с ней кое-что.
Я беспомощно смотрю по сторонам, в поисках хоть кого-то, кто сможет спасти меня от выполнения этой просьбы. Мне совсем не хочется пересекаться с Илвой. Её хищный взгляд до того пронизывающий, что даже на летнем солнце я начинаю дрожать.