Я снова кручу головой из стороны в сторону.
— Потому что предатели были всегда, да. С самого сотворения мира.
Он продолжает усиленно тереть кожу на моём запястье. В отблеске пламени его глаза тоже блестят, будто от слёз. Иллюзия, потому что такие не плачут. И не знают жалости.
— Так вот, убить предателя — это слишком просто… — шершавые пальцы что-то отмечают на моей коже. — А если нужно выбить важные сведения, то и убивать нельзя… — философски замечает старик. — Опять же… Преступник может попытаться сбежать.
Мой взгляд молнией метнулся к зияющему темнотой выходу.
— Не-е… Даже не надейся! — проследив за моим взглядом, предупреждает он. — Теперь ты навсегда принадлежишь Кульпе. Кульпа вытрясет из тебя душу и уничтожит тело.
От его слов что-то внутри сжимается в крошечный комочек — уж не душа ли?..
Наконец-то старик оставляет руку в покое и снова уходит, но довольно быстро возвращается, держа в руках металлический стержень с круглой пластиной на конце.
— Что это, знаешь?
И снова я отвечаю мотанием головы.
— Мой рабочий инструмент.
Он подносит железяку к моему лицу, поглаживая пластину. Теперь я могу разглядеть её как следует: пересекающиеся между собой три полукруга, образуют по центру ещё один.
— А знак этот… — пластина замелькала перед моим носом. — Когда-то указывал на биологическую опасность. Н-да… выбросы там всякие, вещества. А теперь вот используется для таких, как ты! Потому что каждый из вас отравляет наше общество!
Его мутные глаза стали ещё больше и в отблесках пламени я вижу то, что пугает меня до глубины души — наслаждение от происходящего.
— Сейчас… — он ковыляет к печи и опускает инструмент в её жерло, — только нагрею его как следует… И начальство как раз подоспеет.
Рот старикашки заходится в безумном смехе, а меня охватывает ужас. А ещё — неверие, ведь этого просто не может быть, так не бывает.
Спустя вечность в комнату входит женщина. Явно из особенных — тучная, с заплывшим от жира лицом.
В полумраке я не могу разглядеть её как следует. Неужели то самое начальство? Почему-то я представляла седовласого мужчину, но никак не представительницу слабого пола. Во мне зарождается надежда, ведь женщины мягче, добрее.
Разве нет?..
Старикашка пододвигает стул начальству, а сам возвращается к печи. Женщина присаживается рядом и в свете отбрасываемых языков пламени я могу рассмотреть её лицо. Если у Тины лишь угадывался намёк на азиатские корни, то глаза-щёлочки этой дамы, вокруг которых раскинулись веером морщины, говорят сами за себя.
— Меня зовут Фугу Чири, — голос её звучит утробно, точно кто-то дует в трубу. — Ну-с, пожалуй, начнём… — хохотнув, она в предвкушении потирает ладони, а моя надежда мигом рассыпается в прах — осталось только по ветру развеять.
То ли от жара печи, то ли от страха, бросает в жар. Чувствую, как по спине струится пот и тут же впитывается в ткань рубашки.
— Что… что вам нужно?.. — пересохшие губы не слушаются.
— Информация, что же ещё? — она смотрит на меня со скучающим видом, будто я — самое большое недоразумение, которое могло с ней произойти.
— Я не понимаю, о чём вы… — произношу, опуская глаза.
— Возможно, ты забыла, что с тобой были трое, когда ты сбежала? Мне нужны имена. Откуда они, чем занимаются. Всё.
— Я их не знаю, честное слово!
— Я так и думала… Ничего, мы тебе память-то освежим. Террин, приступай!
— Конечно-конечно!
Шаркая, возвращается старикашка, держа в руках раскалённый огненный шар, будто осколок солнца. Желудок сжимается, готовый распрощаться с содержимым, но там и так пусто.
— Пожалуйста, не надо… Я сделаю всё что вы скажете… Пожалуйста…
Женщина подаётся вперёд.
— Расскажи, где ты провела лето, и я подумаю, что можно сделать.
Имею ли я право отвечать предательством на предательство?
«Имеешь, ведь они тебя предали!» — нашёптывает внутренний голос.
Убеждаю саму себя, что не должна страдать за тех, кто меня предал.
И я сдаюсь.
Открываю рот и… закрываю.
Я вдруг так ясно слышу голос Крэма, даже головой верчу, чтобы убедиться, что его здесь нет.
— Либерти подарил нам свободу.
Зажмуриваюсь и маленький Крэм уже передо мной — весело смеётся, поедая дольку шоколада. Он так близко, что я даже могу сосчитать веснушки на его носу. А потом я вижу Анису, танцующую в объятиях Тьера, Ви-Ви, раздающую угощения. Скажи я правду, что будет с ними?
— Я скрывалась в Диких землях! — произношу без эмоций, словно робот.
— Где и с кем?