— Вы для этого меня спасли?..
— Что ж… Я совру, если скажу, что нет. Нам действительно был нужен человек, который бывал в Хранилище N. Но я повторюсь, выбор за тобой. Ты — свободная. Одна из нас. И решать только тебе. Я лишь попрошу, ответить тебя на один вопрос… — он в задумчивости смотрит на меня, выпуская клубы дыма. — Рада ли ты, что мы тебя спасли?
— Да! — отвечаю, не колеблясь.
— Я счастлив, что это так. Но одна жизнь — капля в море, ты не находишь? А я хочу спасти тысячи, хочу, чтобы каждый дефектный и каждый стандартный обрёл свободу, понимаешь?
Я отставляю кружку с чаем, так и не сделав ни одного глотка, и разглядываю Магнуса. Волевой подбородок, острые линии, пронзительный взгляд. Он похож на воина. Нет, он и есть воин. Воин, который ведёт борьбу с сильными мира сего. Воин, который готов победить.
— Я помогу вам… — обещаю я, и моё сердце ускоряет свой бег. Надеюсь, когда придёт время, оно не разобьётся. — Только не понимаю, как я могу помочь.
— Насчёт этого не волнуйся! У нас есть план, который обязательно сработает! — с жаром восклицает Магнус.
В нордическим море его глаз полыхает пожар. Он готов рискнуть всем ради свободы. Он живёт этой мечтой, мечтой о том, чтобы свергнуть Регентство и спасти людей. Подарить свободу. Преподнести на блюдечке, а им только останется протянуть руку и взять.
— Мы обязательно всё обсудим! — он уже улыбается глазами, как довольный кот, объевшийся сметаны. — А теперь иди… Биргер, небось, тебя заждался…
Когда я покидаю веранду, солнце уже висит высоко в небе и, кутаясь в облака, освещает старый отель, ставший мне настоящим Домом.
***
И всё-таки Биргер остался не доволен моим опозданием. И причина его не очень-то волнует. Для таких как он даже падение гигантского метеорита недостаточно веская причина для опоздания.
А тут ещё и у Марны начались схватки — её малыш должен вот-вот родиться. Ну и дежурство меня ожидает…
— Ты почему не пришла раньше? — отчитывает Биргер будущую мамашу. — Зачем тянула?
— Ждала, пока Стиг уйдёт. У него смена на Ферме… Ой, ма-амочки… — она хватается за живот. — Он мне завтрак принёс и никак не уходил, ждал, пока я поем. А я не хотела его беспокоить…
— Не хотела она… О ребёнке нужно думать, а не о взрослом мужчине…
Самое трудное и страшное происходит, когда Марна начинает кричать. Хочется зажать уши и сбежать, но я не могу покинуть свой пост.
Биргер командует, как настоящий заправский цербер. Кара, принеси тёплой воды — и я несу воду с кухни. Тащи полотенца — несусь в бельевую. Простерилизуй инструменты — и я снова мчусь к Ви-Ви.
— Ну, что, готова сыграть роль акушерки? — спрашивает доктор, готовя всё необходимое.
— Кого-кого? — не понимаю я.
— Акушерки. Давным-давно так называли тех, кто принимал роды.
Готова ли я принять роды? Да стоит только посмотреть на Марну и у самой низ живота скручивает. Сейчас я думаю, что Центр Жизни — не самая плохая идея, если женщинам приходится проходить через такие муки и боль.
Наконец, Биргер велит позвать Анису и Илву — самых стойких и смелых по его мнению. Я выдыхаю. Значит, мне не придётся ему ассистировать.
Слава эйдосу!
С жалостью смотрю на Марну. Как же это, должно быть, мучительно больно. Она то и дело надувает щеки, а вой уже давно перешёл в рычания, вены на лбу набухли и пульсируют.
Аниса с её добрым сердцем и бесконечным терпением вытирает пот с её лица и шепчет слова утешений. Илва, напротив, собрана и сконцентрирована под стать доктору — они действуют как слаженная команда.
Теперь понятно, почему он позвал именно их. Одна успокаивает и жалеет, другая — действует. От меня толку нет — только и гожусь подать что-то.
Когда я вижу, как появляется головка, комната перед глазами начинает кружиться и я, чуть покачнувшись, едва не падаю.
— Иди-ка отсюда! — шипит на меня Илва.
— Спасибо, Кара! — довольно вежливо благодарит Биргер. — Теперь можешь пойти подышать воздухом, мы справимся дальше сами.
С одной стороны, я расстраиваюсь, что смогла сделать для Марны так ничтожно мало, но с другой — безумно рада сбежать.
«Ничего, не всем дано быть акушерками…» — успокаиваю себя.
Спустя всего пятнадцать минут раздаётся долгожданный рёв ребёнка.
Я вхожу в комнату и вижу, наверное, самую чудесную картину в мире: Аниса держит на руках копошащийся комочек, завёрнутый в полотенце. Марна плачет, но при этом улыбается и выглядит очень счастливой.