— Так просто? — изумляюсь я.
— На словах — да, а вот на деле… Хотя плату я уже откопал среди привезённых из Диких земель вещей…
— Из Диких земель?
— Я же тебе говорил, мы не сидели сложа руки… — поясняет Магнус. — Полгода свозили Шпансу всякий хлам.
— И вовсе не хлам! — снова закашливаясь, обижается Шпанс. — Так вот. После того, как отпечаток будет перенесён, его нужно будет травить.
— Травить? — не понимаю я.
— Так называют процесс удаления поверхностного слоя с платы, не затрагивая при этом рисунок. Обычно травят хлорным железом, персульфатом натрия или персульфатом аммония.
— Ясно… — зеваю, прикрывая рот.
Честно сказать, я совершенно не разбираюсь в этих технических штучках и от монотонного жужжания Шпасна меня клонит в сон.
— Вижу, как тебе интересно… — язвительно замечает он. — Но у меня их нет, так что я использую лимонную кислоту — выпрошу у Ви-Ви, у неё наверняка в закромах найдётся, смешаю кислоту с перекисью водорода — в лазарете у Биргера, уверен, тоже ещё осталось. Вообще этот старый отель — настоящая находка.
— Ещё бы, — усмехается Магнус. — Если бы мы не нашли это место, до сих пор были бы заняты выживанием. Но и без тебя ничего бы не вышло. Ты сделал невозможное: запустил генератор и подарил нам электричество. А уж твои знания, полученные в «Трёх Китах»… Впервые я уверен, что у нас всё получится. И я готов рискнуть!
— Не торопись, — обрывает его Шпанс. — Не факт, что у нас вообще всё получится… Мне ещё нужно найти что-то вроде силикона… С этим проблемы, так что вся надежда на стоматологический кабинет — там должен был остаться какой-то гель для протезов и прочей хрени. Им и заполним рисунок ладони. Когда отпечаток застынет, останется его снять и приклеить к чему-то твёрдому, чтобы не повредить, а потом аккуратно упаковать.
— Я в тебя верю! — ладонь Магнуса ложится на плечо Шпанса, и тот под её тяжестью оседает.
— Посмотрим! Пока же мне нужно имя. У кого был доступ к Хранилищу, Кара?
— Меня обычно сопровождала Шарла Отто. Больше я никого не знаю…
— Что ж. Тогда я, пожалуй, возьмусь за дело. А от тебя, — Шпанс снова обращается ко мне, — мне ещё понадобится информация, так что загляни завтра.
— Отлично! — резюмирует Магнус. — Остальные возвращайтесь к работе.
Наш лидер покидает комнату первым.
26 глава. Шпанс. Мохнатое чудище
Спустя несколько дней, наскоро позавтракав, мчусь к жилищу Шпанса. Тот редко приходит в столовую, предпочитая живым людям свои микросхемы и железяки. Негромко постучав, мнусь у порога. У меня в запасе всего полчаса, иначе Биргер точно шкуру спустит — второе опоздание он простит, только если ты умер.
Наконец дверь открывается и в проёме, пошатываясь, появляется Шпанс. Его иссушенное морщинами лицо сегодня кажется ещё более жёлтым, чем раньше.
— Неужто пожаловала? И года не прошло… — бубнит старик, закашливаясь. — Ты должна была прийти ещё несколько дней назад.
— Так получилось, работы много было… — вру я.
— Ладно, заходи. На бардак только не смотри.
Шаркая, он скрывается внутри, оставив дверь открытой, так что я следую за ним.
С улицы жилище казалось больше, по факту здесь всего две комнатушки. И в каждой, куда ни кинь взгляд, лежат спутанные мочалкой провода. На письменном столе стоит моновизор, у которого снята защитная крышка и все внутренности вывалены наружу, точно человеческие кишки.
Сесть негде — повсюду — на стульях, на полках, и даже на стареньком диванчике — какие-то запчасти, схемы, чертежи. Сразу видно, что Шпанс помешан на своих технических штучках.
— Ну? — он стоит, уперев руки в боки и выжидательно на меня смотрит. — Рассказывай…
— Э-э… Что рассказывать-то?
— Всё! — безапелляционно требует он. Потом подходит к диванчику, сгребает своё добро в сторону и тяжело садится. — Рассказывай всё, что помнишь. Шаг за шагом.
И я опять перечисляю, как именно мы с Шарлой добирались до Хранилища, но теперь во всех подробностях — какие кнопки горели на табло лифта и сколько лампочек в его потолке, какой звук издавал электроключ, когда Шарла его касалась. Вопросов столько, что мы и до конца вечера не управимся. Но я подхожу к делу со всей серьёзностью и действительно пытаюсь вспомнить любые мелочи и детали — как-никак, а речь идёт о наших жизнях — облажаемся и загремим в Кульпу. Это в лучшем случае, а в худшем…
***
Спустя два часа я вхожу в Лазарет. Биргер злится. Это сразу становится видно по его лицу — оно приобретает какой-то бурый оттенок, а морщинки становятся глубже — будто траншеи на поле боя или высохшие русла реки.