Со временем дождь стал стихать, оставляя за собой только блестящие следы на асфальте. Машина двигалась по пустынным улицам, укрытым ночной тенью, словно по лабиринту, где каждый поворот мог привести либо к спасению, либо к пропасти. Эмма молчала, глядя в окно. Ее мысли метались, пытаясь сложить кусочки этой странной и пугающей головоломки.
— Мы почти на месте, — коротко бросил Кай, не отрывая взгляда от дороги. Его голос звучал хрипло, как будто он боролся с усталостью.
— На каком "месте"? — она наконец-то нарушила молчание, в ее голосе все еще звучало недоверие. — Мы просто едем по кругу, как будто ты сам не знаешь, куда направляешься.
Он не ответил. Вместо этого резко повернул руль, увлекая машину на узкий переулок. Эмма инстинктивно схватилась за поручень, чувствуя, как сердце снова сжимается в груди.
— Ты можешь хотя бы объяснить? — спросила она, уже сдерживая гнев. — Кто эти люди, которые за нами гонятся? Что ты сделал? Почему я здесь?
Кай замедлил машину и остановился у старого, полуразрушенного склада. Свет фар выхватил ржавые ворота, которые выглядели так, будто их не открывали годами. Он выдохнул, словно собираясь с мыслями, прежде чем повернуться к ней.
— Ты хочешь правду? — в его голосе слышался вызов. — Хорошо. Я украл нечто важное. Не деньги, не драгоценности — информацию. То, что может разрушить целую группировку.
Эмма нахмурилась, ее сердце сжалось от тревоги. Она не понимала, как все это связано с ней.
— И при чем тут я? — спросила она, глядя ему в глаза.
Кай слегка улыбнулся, но это была усталая, горькая улыбка.
— Ты — ключ. Без тебя это не сработает.
— Что? — она отодвинулась от него, чувствуя, как ее охватывает паника. — О чем ты говоришь? Я обычная девушка, Кай. У меня нет ничего, что могло бы...
— Ты — последняя деталь, — перебил он. — Эти люди ищут не меня, а тебя. Точнее, то, что у тебя есть.
Эмма замерла. Ее разум отчаянно пытался осмыслить услышанное. Что у нее могло быть такого, из-за чего за ней охотятся?
— Ты ошибаешься, — прошептала она. — У меня ничего нет.
Кай качнул головой.
— Ты помнишь тот медальон, который твоя мать дала тебе перед смертью?
Эмма зажала пальцы на своей шее, где обычно висела цепочка. Но сейчас ее там не было. Ее глаза расширились, когда она поняла, что потеряла его. Где-то на протяжении этой безумной ночи он исчез.
— Он больше, чем просто украшение, — продолжил Кай, не замечая ее замешательства. — Внутри зашифрована информация, которая может уничтожить тех, кто управляет этим городом. Твоя мать хранила ее, и теперь они считают, что ты можешь продолжить ее дело.
— А ты? — тихо спросила она. — Почему ты помогаешь мне?
Кай посмотрел на нее, и его взгляд стал мягче.
— Потому что я обещал ей, что защищу тебя.
Эмма не могла дышать. Это было слишком. Слишком много информации, слишком много всего, что обрушилось на нее за одну ночь. Но не успела она задать новый вопрос, как снаружи раздался резкий скрип шин. Фары осветили темный переулок, и звуки шагов начали приближаться.
— Они здесь, — коротко бросил Кай. — Беги, Эмма.
— Что? — она потрясенно посмотрела на него.
— Ты должна уйти, — он протянул ей пистолет. — Они придут за мной. Это твой шанс выбраться.
— Я не могу оставить тебя, — ее голос сорвался.
— Можешь, — его тон стал жестче. — Ты должна.
Шаги приближались. Кай резко толкнул ее к задней двери машины.
— Иди через склад, — прошептал он. — Там будет черный ход. Беги и не оглядывайся. Найди людей твоей матери. Они помогут.
Эмма хотела возразить, но не успела. Кай открыл дверь и выбежал наружу, скрываясь в тени. Она смотрела ему вслед, пока тьма не поглотила его полностью. Дыхание сбивалось. Сердце колотилось. Она понимала, что выбора нет. Сжав пистолет в руке, Эмма выскользнула из машины и побежала к складу, как он и сказал. Позади раздались выстрелы, эхом разрезавшие тишину ночи. Она не обернулась. Она знала, что, если посмотрит назад, то уже не сможет двигаться дальше. Когда она вырвалась из черного хода, перед ней открылся пустынный ночной город. Вдалеке мерцали огни, а где-то там, за этими огнями, ее ждали ответы. И, возможно, новые враги. Но что бы ни случилось дальше, она знала одно: ее жизнь уже никогда не станет прежней.