— Чего забыла? — заваливаюсь на косяк, сложив руки на груди, и закрываю ей проход. Она естественно возмущена, но больше не поведусь на ее игры. Зря что ли Влад глаза мне открывал на эту истеричку?
— Нормального приема не будет или успел вычеркнуть полтора года наших отношений? — Арина переходит на язвительный тон, едва успеваю закатить глаза, как она пинает меня по ноге и всё-таки проходит в квартиру. — Давай поговорим, пока одни.
— А вдруг не одни? — мечтаю ее выпроводить, но это выйдет боком.
— Александра Ильинична на дежурстве, а Федю видела на остановке с утра. Не ври!. — Осипова вызывающе стягивает пальто и бросает мне, уходя в известном ей направления. К сожалению, квартиру она знает, как свои пять пальцев.
— Следишь? — нахожу гостью в своей комнате, развалившейся на кровати.
Арина и бровью не повела, принялась поправлять новую прическу. Ее родной блонд сменился на шоколадный каскад с челкой, причем ей не идет с ее кукольными чертами лица. Осипова достает из сумки очки в круглой оправе и переводит взгляд на меня, хлопая ресницами.
— Захотелось перемен, теперь выгляжу, как твой типаж?! — Она продолжает общаться в саркастическом тоне, раздражая с каждой секундой. — Точнее, как эта…
— Вилена не мой типаж!
Меня перекосило от злости, да и челюсть свел слишком сильно, что зубы заболели. Осипова рассмеялась над сказанным и, поставив руки за собой, отклонилась назад.
— Ага, настолько не твой типаж, что набросился на нее, когда она надела толстовку Марка. — легко выдает и хмыкает, словно нашла слабую точку, а она, черт возьми, нашла.
— Откуда?
— Хорошие люди рассказали. — Арина встает с места, подходит вплотную стервятница и начинает гладить по груди, цепляясь за ворот моей футболки. — А знаешь, что забавно? Твой брат влюблен в меня, я люблю тебя, а ты любишь Вилену, которая выбирает Грачева. Любовный пятиугольник получается! Без тебя было бы лучше.
Замечаю в окне, отлично выходящим на подъезд Романовой, у дверей упомянутого врага. Злость закипает с новой силой, поэтому отвечать за свои действия на вряд ли смогу.
— Проваливай! — силой хватаюсь за локоть Осиповой, выгоняя ее прочь.
Она в отместку царапает лицо ногтями и вырывается. Знал бы, в жизни не предложил ей ничего. Настолько помешалась, что пытается и во всем угодить, и уничтожить. Потерпеть ее набеги два месяца, а потом вне зоны ее досягаемости. Зато получу возможность стать ближе к Романовой, будучи военным.
Выпроваживаю незваную гостью за дверь, бросив в нее пальто и захлопываю дверь. Она точно не была готова к такому сценарию, недоумевающе стоит снаружи. Посмеемся с Вишневским на досуге с очередных разоблачений в канале на 50 человек. Правда, Осипова не сдается, тарабанит по двери и жмет кнопку звонка. Лучше потеряюсь в комнате, заткнув уши наушниками.
Добираюсь до окна, разглядывая обстановку. Грачев ошивался у дверей, да не с пустыми руками. Только не любит Вилена шоколад, а предпочитает маффины из пекарни около дома. Романова легка на помине, вылетает из дверей, торопливо изъясняется, словно пытается извиниться. Сует ему толстовку, и надеюсь, что этим представление и закончится, но, как назло, Марк распускает свои руки и обнимает ее. Вилена отвечает, а меня бы прибила за такое. Мат теряется в тишине комнаты.
На телефон поступает новый звонок, думаю скинуть, да замечаю, что это мама.
— Гриш, Софа жалуется, что ребенка не может уложить из-за оров на лестничной площадке у нашей квартиры. Если не успокоится, вызовут полицию. — мама тяжело дышит в трубку, а я думаю, как уничтожить эту ненормальную. — Накапай Арине валерьянки и отправь домой.
— Ей даже валерьянка не поможет, но сейчас разберусь.
Сбрасываю трубку и плетусь к двери, как на каторгу. Открыв двери, застаю Осипову, сидящую у дверей, орущую оскорбление в перемешке со вслихапами. Подаю руку, хотя она не заслуживает, и завожу в квартиру. Ее запал пропал, стоит неприкаянная, словно не называла “ублюдком” и “бабником”. Еще и Федя удружил, влюбился в мою бывшую, что увеличивает ее шансы появляться в нашем доме. И, к слову, скрывает свою влюбленность он паршиво.