— Словарный запас иссяк?
По глазам вижу, что это была провальная затея. Она за секунду подлетает, вешается, сводя руки, словно хомут, и бесчисленно целует сырыми губами лицо и шею. Эмоциональных качелей не хватило.
— Заканчивай! — отталкиваю от себя, наплевав на ее чувства. Нет к ней никакого милосердия, только и делает, что закапывает все мои оставшиеся чувства своим поведением.
Забрав ее пальто, веду на кухню. По указанию мамы накапаю ей валерьянки и пусть катится. Из благих побуждений не кинул ее в черный список, но сегодняшняя выходка довела и пусть лучше не имеет доступа. По почте надеюсь не додумается доставать.
Арина молчит, склонив голову, но это лишь очередная манипуляция. За время трех наших разрывов выучил все ее приемы. Ставлю Осиповой стакан с валерьянкой и прошу беспрекословно выпить.
— Я тебя люблю. — заикаясь проговаривает и вытирает глаза. Приходится и салфетки предоставить, чтобы смыла свой поплывший макияж.
— Чего ты так привязываешься? — выдаю спокойно, потому что она терпеть не может монотонный диалог. — Закончу школу и уеду, а у тебя еще год для выбора профессионального пути. Говорил много раз, скажу еще раз. Не люблю тебя, Арин, найди кого-то другого, но только не Федю.
— А почему нет? — собеседница заводится и уже готовится продолжать гнуть линию. — Федя, в отличие от тебя, точно не будет засматриваться на другую девушку и выдавливать из себя чувства.
— Не нужно играть с моим братом в попытке отомстить. Он человек, а не игрушка.
Как же с ней тяжело! Общение, словно об стенку горох. Бесполезны любые доводы, и так было всегда.
— А я? Разве я не человек? Не заслуживаю любви? — Арина парирует и давит на свои больные точки, думая, что снова поведусь, встану на колени и попрошу прощения. Черт с два она это получит. — Хотя бы честности!
— Во время нашего первого разрыва сказал, что не переросла симпатия в глубокие чувства, а ты начала угрожать, что убьешь себя. — чувствую себя измотанным, после ее ухода закинусь валерьянкой. — Во второй раз снова ничего не вышло, как бы не пытался, в честь чего случился твой передоз таблетками. Услышь, Арин, хватит мусолить эту тему и мучить нас двоих. — прошу из последних сил. Этого хватит на сегодня, а завтра по новой.
— Я не она?
— Да. — не знаю, что добавить к лаконичному ответу.
Сколько бы не пытался выбросить эту егозу из голову, а она возвращается и создает дыру в моей защите, не снимая ботинок, вот уже восемь лет. И ведь единственный способ добиться внимания — прикапываться без повода. Так сильно ненавижу ее за это, что ничего не могу поделать с тем, как сильно тянет.
— В чем тогда смысл цепляться за нее, если она не выберет тебя? Мазохизм?
— А разве у тебя нет ответа на этот вопрос?
— Поймал. — Осипова встает, поправляет свитер и разглядывает убитым взглядом. — Пойду.
— Не забудь пост написать, какой я плохой, если от этого станет легче. И… не нужно никого копировать.
Она рассмеялась, поцеловала в щеку напоследок и всё-таки ушла. До последнего следил за ее силуэтом в окне, чтобы наверняка ушла. Как и обещал, закидываю ее в черный список во всех соцсетях. Выполнив действия, пишу другу сообщение.
Григорий Давыдов: Приходила Арина, устроила очередную истерику. Закинул ее в чс, осталось дождаться новых подробностей.
Влад Вишневский: Неужели? Я на смене до 20-ми, могу вечером завалиться с попкорном, вместе почитаем, какой ты фиговый парень.
Влад Вишневский: Кстати, видел Вилену с Грачевым на фуд-корте. Выглядят так, будто встречаются несколько лет и до сих пор по уши влюблены друг в друга.
От сообщения друга легче не становится. Нужно что-то предпринимать иначе светит проигрыш.
Григорий Давыдов: Твоя стойка же напротив выхода? Можешь написать, как эти двое будут уходить?
Влад Вишневский: Друг, нахрен тебе это) Выдохни после Осиповой, а Романова вообще этого не стоит.
Григория Давыдов: Давай сам решу, что нужно, а что нет)
Влад Вишневский: Ладно, Отелло, будет информация.