Интуиция подсказывает, что очередная попытка наладить отношения провалиться, но сердце верещит с просьбой попытаться. Всего-то два шага: купить маффинов до закрытия и дождаться Романову около квартиры. На экзаменах всё равно сфокусироваться не смогу.
Быстро проверив, что все электроприборы выключены, вылетаю из квартиры. В этот же момент из квартиры напротив выходит наша соседка Софа с коляской, поэтому для сглаживания инцидента помогаю спустить предмет на первый этаж. Получив дозу благодарности, мчу к пекарне. Во время приходит и сообщение от Влада, что объект наблюдения вышел из торгового центра.
Успеваю купить последние примирительные маффины, поблагодарив продавца, хотя в этом и не было ее значительного вклада. У самого подъезда оборачиваюсь к остановке, и замечаю Вилену в объятиях Грачева. Снова. Злюсь на себя, что легко взрываюсь рядом с ней, руша всё, что едва строится кирпичик за кирпичиком. Злюсь на Вилену, что она упрямая, невыносимая и не обращает на меня внимание. Злюсь на Грачева, который делает то, что запрещено мне.
Романова машет рукой на прощание и идет к дому одна. Вот он мой шанс. Вилена, заметив слежку, замедляет шаг и нарочно утыкается в телефон, чтобы ограничить зрительный контакт. Всегда так делает, когда видит. Добравшись до двери, показательно прикладывает ключ и не реагирует. Приходится идти на провокацию и закрывать домофон.
— Вилен, не нужно водиться с Грачевым. — чуть ли не умоляю, но собеседница лишь фыркает и бьет по ладони. Не знаю, что между нами, но искры так и летят. — Он не тот, за кого себя выдает.
— Давыдов, а ты разве не такой? Почитать, что Арина пишет, так волосы дыбом. — Вилена складывает руки на груди и испепеляет взглядом. Отодвигаю ее в сторону, чтобы дверью не зашибло, оставив руку на плече, а она скидывает ее так, будто это что-то неприятное. — Шпалы свои не распускай, достал уже. Курс успокоительный пропей, и меньше на людей, наконец, будешь бросаться.
Увожу взгляд для минутной передышки. Иначе выдам что-то колкое и тогда не светит никакого прощения.
— И с чего ты взял, что можешь указывать? Ты мне никто, сама выбираю окружение!
— Решалка еще не выросла, Романова!
— Всё, туше! Я опаздываю к подругам, не до разговоров с полоумными.
Романова разворачивается и предпринимает вторую попытку зайти в дом. Руки распускать не буду, но перед дверью встану, потому что разговор не закончен.
— Маффины хотя бы возьми, специально для тебя брал. Надеялся на перемирие. — протягиваю ей коробку, хотя по лицу собеседницы вижу, что они либо улетят в мусорку, либо мне на голову.
— Григорий, скоро экзамены, а у тебя с русским плохо. — Романова бьет в плечо и добивается своего. — По слогам скажу, раз информацию не воспринимаешь. От-ва-ли, Да-вы-дов!
Поверженный остаюсь стоять у подъезда, не зная, что делать и с чувствами, и с непринятыми маффинами. С другой стороны, если она опаздывает на встречу, то возьмет вещи и выйдет. Провожу ее до остановки и прослежу, чтобы села в транспорт без приключений.
Залипаю в телефоне в ожидании, а тут как раз от друга сообщение.
Влад Вишневский: Закончил, скоро буду. Встречай, дорогой)
Григорий Давыдов: Иди ты!
Занятая мной позиция оказывается неудачной. Едва успеваю отпрыгнуть, чтобы сильнее дверью не прилетело, а Романова наверняка была бы рада зарядить сильнее. Благо не срывается на бег, заметив знакомый силуэт.
— Знакомы? — иронично спрашивает и уходит в известном направлении.
Наплевав на растоптанные гордость и достоинство, бегу за этой несносной девчонкой. Влад бы поднял на смех, а я ничего не могу с собой поделать, когда он рядом. Колотит так, что словами не описать.
— Будь добр, избавь от своего присутствия.
— Нам в одну сторону. — пристраиваюсь рядом, не успевая придумывать колкости в противовес. — Да и фонари разбиты местными хулиганами, наступишь не туда и провалишься в канализацию.
— Я по-твоему мнению, помимо полена, слепая растяпа? — Романова опять прибегает к истеричному тону, словно ни на секунду не может расслабиться рядом со мной. — А сломанные плафоны случаем не твоих рук дело? Только и умеешь, что всё рушить.
Кроме смеха, ничего не могу выдать. Видит Григорием разрушителем, значит буду им. Понятия не имею, как избавить ее от всех надуманных фактов обо мне.