— На выход, парень. Дошутился! — прикрикивает учитель, а Феде по боку.
Давыдов учебники в рюкзак в леденящей тишине собирает. По глазам вижу, что он готовит очередную бомбу замедленного действия. Он и по головам пойдет, чтобы остаться в победителях, в этом они с Гришей похожи.
— А Вилене со мной можно? В коридоре в искусственном дыхании потренируемся.
Угораздило найти друга на свою голову. Вряд ли спасительный шалаш из рук над головой спасет от очередного месяца шуток про наши отношения, но я это делаю, скрывая вишневые щеки и шею.
— Романова, на выход! — звучит оскорбительно следом от Ежова, и мое возмущение оказывается проигнорированным. — Успокойте этого дебошира.
Словно собираясь на казнь, кидаю в сумку учебник и пустую тетрадь. Одноклассники провожают унизительным шушуканьем. Спасибо, что вслед не «Лена-полено». Мыслим позитивно — никакой монотонной речи, да и урок последний. Федя открывает дверь, так и хочется дать ему подзатыльник за то, что втянул в очередные разборки с учителями. Давыдову-младшему стабильно раз в неделю прилетают претензии, а тяготы его поступков делим вдвоем.
Обиженно держусь за лямку сумки, глаза в пол от обиды и несправедливости, пока Федя пародирует учителя вплоть до гардероба. Забрав пуховик, замечаю на посту охранника нашу классную, которая, надеюсь, не в курсе произошедшего. Заталкиваю друга в куртки, чтобы помалкивал. Приходится закрыть ему рот ладонью, к счастью, не кусает пальцы. Всего лишь обошлись недопонимаем во взгляде. Подглядываю через расстояние между полом и вешалкой, когда пройдет классная в своих любимых бежевых балетках. Правда мой осмотрительный пункт оказывается атакован, к нам всё ближе приближаются чужие ноги и над головой звучит этот проклятый голос, который лучше бы лет сто не слышала.
— И чем вы здесь занимаетесь? Смотрю Вилена так и затащила в укромное место или ты ее, братец? — Гриша опирается на вешалку и нахально нас осматривает. Вымахал, черт возьми, шпала полоумная. Федя, конечно, ему в росте не уступал, но его рост не так триггерил.
— Не твоего ума, Гри-го-рий. — цежу по слогам его имя в надежде, что это выглядит круто и за мной уже спецэффекты от насмешки. В действительности же он оглядел меня с головы до ног, будто окатив ушатом холодной воды. — Заканчивай пить Растишку, скоро ни в один дверной проем не поместишься.
— Лен, — нарочно парирует Гриша и наклоняется, чтобы не разорвать зрительный контакт. — хочешь пополню твои запасы Растишки? Иначе так и останешься малявкой.
Чувствую, как искрится воздух, как кипит кровь и желание плюнуть в смазливую нахальную физиономию растет в геометрической прогрессии. Федя не дает случиться расправе, накидывает на плечи пуховик и уводит из этого пекла словами «мы опаздываем». Классной к этому времени на горизонте уже нет.
Любимые кеды меняю на тяжелые берцы. Федя гонял и по улице, и по школе в одних и тех же кроссовках, отчего тягостно вздыхал и не мог дождаться. А как пропускали без сменки дежурные учителя известно только ему. В свои таинства, сколько бы не упрашивала, Давыдов не посвящал. В этой мутной схеме наверняка след Гриши и их договор на мизинцах. Научила же бабушка на свою голову!
— Даже ударить не хочешь за сорванный урок? — друг смеется и явно нарывается на падение в сугроб. — Дядя Женя возвращается? Слишком ты спокойная, Ви.
— Ага, — бросаю в ответ, продолжая высматривать самый грязный снег, чтоб не повадно было. Правда, после каждого сорванного им урока, пыталась придумать месть, но это никогда не срабатывало. — Будешь в субботу на соревнованиях?
— Буду, куда денусь. — Федя плечами пожимает и резко притягивает, когда какой-то лихач проезжает мимо. Капли лужи попадают на ботинки, к счастью, не на пуховик. — Перестала бы ты светлые вещи носить, иначе рано или поздно придется принять грязевые ванны.
— Около подъезда нашего этой грязи навалом. С утра минут десять оттирала ботинки перед школой. Всю пачку влажных салфеток истратила. — хватаюсь за локоть друга и улыбаюсь в знак благодарности. — Ладно, доблестный Федор, в очередной раз спасли мой пуховик и нервы моей бабушки.
— Не за просто так, — он подмигивает и заговорщически улыбается. — раз Дядь Женя приезжает, значит Анна Львовна будет капустные пирожки готовить. С тебя два, скажи это для ее любимых некровных внуков.