— Обойдусь, иначе начнешь налево и право говорить, что «Вилена Романова не только полено, но и безмозглая». — прячу телефон подальше, иначе полетит, как и подушка. К сожалению, рядом нет ни одной вещи, которую можно было бросить и не жалеть.
— Я никогда не скажу про тебя такого.
— Не верю, Давыдов. — встаю в полный рост и направляюсь в его сторону, чтобы прогнать. — Помню каждую твою издевку, и не знаю, что должно произойти, чтобы изменилось мое мнение.
— Дай один шанс, — искренне шепчет собеседник и протягивает мизинец. — как в детстве, готов заключить перемирие на пальцах. Что скажешь?
— Мирись-мирись и больше не дерись? Нет к тебе никакого доверия, Гриша! Шансов было много, но ты каждый раз всё портил. — наступая на него, насупившись. — Это только в фильмах работает, а у нас с тобой целая пропасть разногласий.
— Романова, как же с тобой тяжело. — Гриша прячет руку в волосах, пока второй достает телефон из кармана и зачем-то направляет на себя камеру. — Я, Григорий Давыдов, на камеру заявляю, что не нарушу данное слово Вилене Романовой, но если вдруг совершу противоположное обещанному, то этот ролик окажется достоянием общественности. Клянусь, что, имея в запасе последний шанс, буду обходительным и ни разу не произнесу, что Вилена — полено.
— Манипулятор. — сурово проговариваю, когда он направляет камеру на меня. — Иди к черту, Давыдов.
Он выключает запись, уже привычно бьет по стене, но не показывает злость. Заметив испуг в моих глазах, делает шаг назад. Закрываю дверь перед его лицом, хлопая со всей дури. Не справляясь с эмоциями, скатываюсь спиной вниз. У двери слышится звук удара и жалостливое «я не хотел». На коленях добираюсь до дивана, хватаюсь за телефон и проверяю уведомления.
Находимся ли мы на той стадии с Марком, чтобы он мог поставить Давыдова на место? Никаких новых весточек от него в любом случае нет, зато Преподобный успел отличиться и написать пару сообщения.
Григорий Давыдов: Беру свои слова назад, тяжело явно со мной. Прости, не знаю, как себя вести рядом с тобой.
Григорий Давыдов: И отправь всё-таки свои задачки, найду решение. Может хоть как-то заглажу свою вину.
Выхожу из диалога, плевать на его сообщения. Как назло, телефон начинает снова разрываться от неизвестных звонков. Копирую номер и вставляю его в диалог со шпалой, раз так хочет исправиться, то пусть поработает.
Вилена Романова: Забудь про математику, сама разберусь. Лучше пробей неизвестный номер, изводит своими звонками вечером.
Григорий Давыдов: Для тебя всё, что захочешь.
Хочу? Хочу проснуться и знать, что папа в порядке, семья не рушится и Марк Грачев всё еще моя пара.
Глава 7.
Отчетливо помню, как прозвенел звонок, Марина Федоровна, учитель русского, задала прорешать вариант экзамена дома и Вишневский, схватив за плечи, потащил за школу. Артем с Михой, два прогульщика на пару, насупившиеся и красные сидели на ступенях запасного выхода, выбрав вместо урока игру в баскетбол. Влад протягивает украденную пачку сигарет у старшего брата и хитро улыбается, словно на понт взять хочет. Меня долго уговаривать не надо, с радостью хочется разум затуманить и хладнокровно смотреть на новую парочку голубков.
Грачев, как назло, сидит передо мной, и я вижу все его сообщения, которые он пишет на уроках, Вилене. Рад видеть Романову радостной и готовой делиться своим счастьем, а не забитой и прибитой, хотя причина горящих глаз и улыбки в ненавистном Марке. Через пятнадцать минут первая репетиция вальса на последний звонок, и там эти голубки естественно будут вместе. Бедная Дарина, боюсь, что после моей хватки она не будет ходить с синяками.
Артем весело переговаривается, уточняет что-то у меня, но едва могу кивнуть. Вся голова забита обрывками колких фраз и дурацкими мыслями о часовой пытке. Влад щелкает пальцами, словно пытается разгипнотизировать. Натягиваю маску дурачка, чтобы спроса было меньше, и в шутку щелкаю по его подбородку. Вишневский недовольно трет красное место, пока парни заливаются смехом.
— Практикуешь, как головы сворачивать? — в отместку бросает Влад, и спешу заметить, что основу для нешуточной перепалки заложил он, а не я.
— Ага, а ты репетируешь, как челюсть будешь подбирать? Лиманову то со мной поставили. — уворачиваюсь от нападения, убегая к концу здания и зажимая фитиль меж зубов. Пусть не думает, что не знаю, за какие ниточки стоит тянуть. — И прежде чем начнешь протестовать, напоминаю, что пары составляла классная.